• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:25 

Зелёная книга М. Каддафи Семья Племя Нация

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Зелёная книга М. Каддафи Семья Племя Нация

Семья

Для человека, как отдельной личности, семья важнее государства. Человечество имеет дело с таким понятием, как личность (человек), а нормальная личность (человек) – с понятием семья. Семья – это колыбель человека, его отчий дом, его социальная защита. Исконное человечество – это Личность и Семья, но отнюдь не Государство. Человечество не знает такого понятия как государство. Государство – это искусственное политическое, экономическое, а иногда и военное устройство, никак не связанное с понятием человечества и не имеющее к нему никакого отношения. Семью в мире природы можно вполне сравнить с отдельным растением, являющимся основой растительного мира. Культивирование растений на плантациях, в садах и т. п. носит искусственный характер и не имеет ничего общего с природой растений, состоящих подобно семье из множества веток, листьев и цветков. То, что политические, экономические и военные факторы приспособили великое множество семей к существованию в рамках государства, не имеет к человечеству никакого отношения. Любая ситуация, обстоятельство или мероприятие, которые ведут к распаду семьи или её вырождению, не только негуманны и противоречат природе, но и являются насилием над природой, подобно тому, как обламывание веток растения или обрывание его цветков и листьев приводит к увяданию и гибели растения.
Общество, где в силу каких-то условий существует угроза единству семьи и её существованию, подобно плантации, где растения могут быть выдернуты с корнем, засохнуть от недостатка влаги или погибнуть от огня и засухи или просто увянуть. Человеческое общество подобно цветущему саду или возделанной ниве, где растения развиваются естественно, цветут, дают завязь, идут в рост.
Процветающее общество – это общество, в котором человек естественно развивается в условиях семьи, общество, в котором процветает семья, с которой человек связан прочными узами. Он подобен листку, прочно сидящему на ветке – существование его без ветки невозможно. Так и существование человека вне семьи лишено смысла и общественного содержания. Если человеческое общество станет когда-нибудь обществом без семьи, оно будет обществом бродяг и уподобится искусственному растению.

Племя

Племя – это та же семья, но увеличившаяся вследствие роста потомства, то есть племя – это большая семья. Нация – это племя, но племя, разросшееся в результате увеличения потомства, то есть нация – это большое племя. Мир – это нация, но нация, разделившаяся на множество наций в результате роста населения, то есть мир – это большая нация. Связи, которые формируют семью, – это те же связи, которые формируют племя, нацию и мир, только по мере увеличения численности этих общностей эти связи становятся более слабыми. Человечество – это межнациональные связи, нация – это межплеменные связи, племя – это междусемейные связи. Прочность этих связей снизу вверх ослабевает. Это общеизвестная истина, отрицать которую невозможно.
Следовательно, общественная связь, спаянность, единство, любовь и привязанность на уровне семьи прочнее, чем на уровне племени, на уровне племени прочнее, чем на уровне нации, и на уровне нации прочнее, чем на мировом уровне. Интересы, привилегии, ценности и идеалы, определяемые этими общественными связями, существуют там, где эти общественные связи безусловны и прочны по самой своей природе, то есть на уровне семьи они прочнее, чем на уровне племени, на уровне племени прочнее, чем на уровне нации, и на уровне нации прочнее, чем на мировом уровне.
По мере того, как исчезает семья, племя, нация и человечество, утрачиваются и общественные связи, а вместе с ними и определяемые ими ценности, привилегии и идеалы. Поэтому, чтобы иметь возможность пользоваться ценностями, привилегиями и идеалами, которые создаюстя взаимосвязью, сплочённостью, единством, привязанностью и любовью на уровне семьи, племени, нации и ивсего человечества, для человеческого общества чрезвычайно важно сохранить сплочённость как на уровне семьи и племени, так и на национальном и мировом уровнях.
В социальном плане с точки зрения взаимосвязей, взаимного милосердия, солидарности и интересов семейное общество предпочтительнее общества племенного, племенное – предпочтительнее общества национального, национальное – предпочтительнее интернационального.

Преимущества племени

Поскольку племя – это большая семья, то оно обеспечивает своим членам те же материальные потребности и социальные преимущества, что и семья своим членам. Племя – это семья на следующей стадии. Необходимо подчеркнуть, что человек вне семьи может иногда вести себя недостойно, чего не сделал бы в семье, однако поскольку семья невелика, он не чувствует над собой её контроля. Иначе обстоит дело в рамках племени, где члены не чувствуют себя свободными от контроля. Исходя из этих соображений, племя выработало для своих членов нормы поведения, ставшие формой общественного воспитания, обладающего большими достоинствами, чем любое школьное воспитание. Племя – это социальная школа, в которой человек с детства усваивает совокупность принципов, которые со временем становятся жизненной нормой поведения и по мере взросления рефлекторно закрепляются в его сознании. Иначе обстоит дело с навыками и знаниями, закрепляемыми в процессе формального воспитания и обучения, которые по мере того, как человек взрослеет, постепенно утрачиваются, ибо эти формальные навыки получены эмпирическим путем, и человек понимает, что они привиты ему искусственно.
Племя – это естественная социальная защита человека, обеспечивающая его социальные потребности. В соответствии с принятыми социальными традициями племя коллективно обеспечивает выкуп своих членов, сообща платит за них штраф, совместно мстит за них, коллективно их защищает – иными словами, осуществляет их социальную защиту.
Кровное родство является основным, но не единственным фактором формирования племени, поскольку существует ещё и присоединение. Со временем различия между членами племени, связанными кровным родством и теми, кто присоединился к племени, исчезают, и племя становится единым социальным и этническим образованием. Тем не менее, это единство в первую очередь основано на кровном родстве и общем происхождении.

Нация

Нация обеспечивает человеку более широкую политическую и национальную защиту, чем племя. Трайбализм, преданность своему племени, подрывает национальные чувства, ослабляет преданность своей нации и идет ей во вред, точно так же, как преданность человека семье наносит вред его преданности своему племени и ослабляет её. Национальный фанатизм, даже в той мере, в какой он присущ нации, представляет собой угрозу человечеству.
Нация в рамках всемирного сообщества – то же самое, что семья в рамках племени. Чем сильнее взаимная вражда между семьями, составляющими племя, чем сильнее внутрисемейные связи, тем большую угрозу семья представляет для племени. Аналогичное явление происходит внутри семьи: чем сильнее неприязнь между её членами, чем настойчивее каждый из них отстаивает личные интересы, тем большая угроза возникает существованию семьи. Если племена, образующие нацию, враждуют, и каждое племя настойчиво отстаивает только свои интересы, существование нации ставится под угрозу. Национальный фанатизм, применение национальной силы против слабых наций, а также прогресс одной нации в результате захвата достояния другой несут зло и вред всему человечеству.
Тем не менее, сильный, уважающий себя человек, сознающий меру личной ответственности, необходим и полезен для семьи. Сильная, уважающая себя семья, сознающая свое значение, в социальном и материальном отношении полезна для племени. Развитая цивилизованная производительная нация полезна целому миру. Политическая и национальная структура деградирует, если опускается до уровня социальных категорий, то есть до семейного и племенного уровней, взаимодействует с ними и принимает их в расчет.
Нация – это большая семья, прошедшая путь развития от племени до совокупности племен, имеющих общее происхождение или слившихся воедино в силу общности судьбы. Семья может стать нацией, только пройдя стадию племени, деления племени и, далее, стадию смешения племен. Этот социальный процесс носит длительный характер. Однако естественный ход времени, способствуя, с одной стороны, становлению новых наций, приводит, с другой, к дроблению старых. Вместе с тем исторической основой образования любой нации остается общность происхождения и общность судьбы, причем единство происхождения играет главенствующую роль, а общность судьбы – второстепенную. Нация – это не только общность происхождения, хотя этот признак является исходным. Нация представляет собой исторически сложившийся человеческий конгломерат, обитающий на одной территории, творящий единую историю, создающий единое культурное наследие и имеющий единую судьбу. Таким образом, кроме фактора кровного родства для формирования нации, в конечном счете, важен факт слияния на основе общности судьбы.
Но почему же на карте мира одни великие государства исчезают, а на их месте возникают другие? Лежит ли в основе этого политическая причина, не имеющая отношения к общественному аспекту Третьей Всемирной Теории, или это причина общественного характера, непосредственно связанная с данным разделом Зелёной Книги? Давайте посмотрим.
Бесспорно, семья представляет собой социальное, а не политическое образование. То же самое относится к племени, поскольку оно представляет собой семью, разросшуюся в результате роста потомства и превратившуюся во множество семей. Нация – это численно выросшее племя, раздробившееся на новые колена и новые племена.
Нация также является социальным образованием, в основе которого лежат национальные связи. Племя – социальное образование, возникшее на основе племенных связей, семья – социальное образование на основе семейных связей. Социальными образованиями являются и нации мира, спаянные общечеловеческими связями. Все это аксиоматично. Государство же является политическим образованием. Государства образуют политическую карту мира. Но всё-таки, почему от века к веку эта карта менялась? Причина в том, что государство как политическое образование может соответствовать общественному образованию либо не соответствовать. Если государство одно-национальное, то оно существует долго и без изменений, а если в результате колонизации извне или упадка оно изменяется, то под лозунгами национальной борьбы, национального возрождения и национального единства возникает вновь. Если же государство как политическое образование объединяет более одной нации, то его политическая структура в результате стремления каждой нации к национальной независимости разваливается. Так произошло с известными мировыми империями, ибо все они представляли собой совокупность наций, каждая из которых в силу своих националистических устремлений стала добиваться независимости, что и привело к распаду империй, как политических образований, а образующие их элементы пришли в соответствие со своей общественной основой. Яркие доказательства этому мы находим на протяжении всей истории мира.
Но почему же тогда на основе объединения разных наций возникают империи? Дело в том, что государство, в отличие от племени, нации, является не только общественным образованием. Государство – это политическое образование, возникшее под воздействием целого ряда факторов, исходным и основным из которых является национальное самосознание. Национальное государство – это единственная политическая форма, соответствующая естественному общественному образованию. Такое государство может существовать вечно, если не станет объектом посягательства другой, более сильной нации, или если политическая структура такого государства не подвергнется влиянию со стороны его общественной структуры, а именно, со стороны племен, кланов и семей. Если политическая структура попадет в подчинение общественной – племенной, клановой или общинной – и подпадает под её воздействие, она разлагается.
Другими факторами, формирующими государство (имеется в виду не простое, одно-национальное государство), являются религиозные, экономические и военные факторы.
Единая религия может объединить в одно государство несколько наций. Объединение возможно также в силу экономической необходимости и военных завоеваний. Таким образом, мир становится свидетелем того, как государства или империи, существовавшие в одну эпоху, исчезают в другую. Если национальный дух оказывается сильнее религиозного духа, то борьба между различными нациями, до этого объединенными одной религией, усиливается, и каждая из этих наций добивается независимости, возвращаясь к свойственной ей общественной структуре, а империя исчезает. Затем, когда религиозный дух одерживает верх над национальным духом, и разные нации объединяются под знаменем единой религии, происходит обратное, далее снова верх одерживает национальный дух и т.д.
Всякое государство, объединяющее несколько наций, в силу действующих религиозных, экономических, военных и идеологических причин и факторов будет раздираться национальной борьбой, пока каждая нация не добьется независимости, то есть пока общественный фактор окончательно не восторжествует над политическим.
Таким образом, несмотря на то, что существование государства продиктовано политической необходимостью, основу жизни человека составляет семья, племя, нация и, наконец, всё человеческое общество. Общественный фактор – это основной и постоянный фактор национального самосознания. Поэтому необходимо делать упор на социальную действительность, уделяя внимание семье ради воспитания нормально развитого человека, далее – племени, как общественной защите и как естественной социальной школе, где человек помимо семьи получает свое общественное воспитание, а затем и нации, поскольку человек постигает подлинный смысл социальных ценностей через семью и племя, являющиеся естественными общественными образованиями, возникшими без вмешательства извне. Итак, внимание к семье ради человека, внимание к племени ради семьи и тем самым ради человека, внимание к нации – есть национальное самосознание, поскольку национальный фактор как фактор общественный является действительным и постоянным двигателем истории.
Игнорирование национальных связей человеческих сообществ и создание политических систем, идущих вразрез с социальной действительностью, может носить только временный характер, поскольку такие системы неминуемо рухнут под воздействием общественного фактора, то есть под воздействием национальных побуждений нации. Всё это не надуманные схемы, а истины, составляющие подлинную основу жизни человека. Чтобы не ошибаться, каждый человек в этом мире должен осознать это и соответственно действовать. Знание этих непреложных истин необходимо для того, чтобы избежать любых отклонений и промахов, не нарушать течения жизни человеческих сообществ из-за непонимания и неуважения основ человеческого бытия.


00:27 

Запрягает долго Русь

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Запрягает долго Русь

Мир бушует и кипит:
«Оккупируем Уолл-стрит!»
Наши проще говорят:
«Грабь награбленное, брат!»
РУСь пока молчит, зевает –
Знамо, долго запрягает…
Чаша у Балды полна –
Щёлкнет по лбу – и хана!

00:23 

В кабинете врача.

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

В кабинете врача.

— Доктор, я пришел сказать вам спасибо!

— Не за что, это моя работа... Только, простите, вы пациент или наследник? (МК)


00:18 

Мир бушует и кипит

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Мир бушует и кипит:
«Оккупируем Уолл-стрит!»
Наши проще говорят:
«Грабь награбленное, брат!»
РУСь пока молчит, зевает –
Знамо, долго запрягает…
Чаша у Балды полна –
Щёлкнет по лбу – и хана!

00:07 

Сергей Есенин Опять раскинулся узорно

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Сергей Есенин Опять раскинулся узорно

Опять раскинулся узорно
Над белым полем багрянец,
И заливается задорно
Нижегородский бубенец.

Под затуманенною дымкой
Ты кажешь девичью красу,
И треплет ветер под косынкой
Рыжеволосую косу.

Дуга, раскалываясь, пляшет,
То выныряя, то пропав,
Не заворожит, не обмашет
Твой разукрашенный рукав.

Уже давно мне стала сниться
Полей малиновая ширь,
Тебе - высокая светлица,
А мне - далекий монастырь.

Там синь и полымя воздушней
И легкодымней пелена.
Я буду ласковый послушник,
А ты - разгульная жена.

И знаю я, мы оба станем
Грустить в упругой тишине:
Я по тебе - в глухом тумане,
А ты заплачешь обо мне.

Но и поняв, я не приемлю
Ни тихих ласк, ни глубины -
Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.



00:04 

Языковые игры в бытии искусства Бучило Н. Ф.

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

Языковые игры в бытии искусства Бучило Н. Ф.


mirovid.profiforum.ru/t97-topic#181


Бучило Нина Федоровна, д.ф.н., проф. Россия, . Москва


«…Предложение - картина действительности;

ибо, понимая предложение, я знаю изображенную

им возможную ситуацию»

Л. Витгенштейн

Эффективность понимания произведения искусства в значительной степени обусловлена особенностями языка данного вида искусства, сложностью языка конкретного вида искусства и языковым развитием реципиента, его способностью выявлять присущие образному языку значения и оперировать ими. Художественная идея воплощается в специфическом языке искусства, несущем два плана значений – буквальный, исторически сформировавшийся, и эстетический, условный. Язык искусства делает идею телесно воплощенной, а отраженную в нем действительность – одухотворенной. Поэтому художественная предметность принципиально отлична от структуры объекта непосредственного чувственного созерцания. Язык искусства является результатом эстетического преобразования знаковых средств внехудожественной коммуникации в сфере культуры, и связь между художественным и культурно-историческим значением знака может быть более или менее прозрачной. В искусстве любой знак языка, сохраняя присущее ему исторически сформировавшееся значение, может быть носителем существенно отличающегося от него значения художественного. Становясь средством художественной коммуникации, знаковые средства культуры приобретают новые, не свойственные им значения. При этом язык искусства несет как бы двойной пласт значений: и превоначальный, собственно культурный (который в восприятии произведения может трактоваться буквально), и метафорический, существенно отличающийся от буквального. «Игра смыслами» не уводит от реальности, но позволяет увидеть ее с совершенно неожиданной стороны. При этом конвенционально сложившиеся значения знаковых средств культуры остаются относительно неизменными. В искусстве названные значения могут сближаться, либо контрастировать друг другу, что также воспринимается как своеобразная игра.

В речевой коммуникации знак оказывается наделенным тремя функциями: знак – символ, в силу своей соотнесенности с предметами и положением вещей; знак – симптом – в силу своей зависимости от отправителя; знак –сигнал, в силу своей апелляции к адресату. В художественной коммуникации знак по преимуществу выступает как самовыражение художника, но в восприятии реципиента художественный знак выступает как сигнал, сообщающий нечто о нем самом. Отождествление себя с образом вызывает сильнейшее эмоциональное потрясение, а отстранение от него несет психологическую разрядку. В качестве символа произведение искусства сообщает нечто о реальности, а в качестве симптома оно выражает отношение художника к реальности и тем самым обнаруживает его ценностные ориентации.

Согласно классификации Ч. Пирса существуют три типа знаков: иконические знаки, действие которых основано на фактическом подобии означающего и означаемого; знаки-индексы, действие которых основано на фактической, реально существующей смежности означающего и означаемого; знаки – символы, их действие основано на конвенционально установленной смежности означающего и означаемого. Связь значений знаков-символов основана на правиле, и интерпретация символического знака возможна лишь при условии знания данного правила. Значимость правил языка позволяет Ф. Соссюру определять язык как систематизированную совокупность правил, необходимых для коммуникации. Однако в языке художественной коммуникации такое правило в значительной мере определяется автором произведения и может быть скрытым от адресата. Это создает возможность возрастания степени свободы в наделении субъектом смыслами произведения искусства. В то же время понимание произведения затруднятся, поскольку ограничиваются объективные возможности декодирования языка и его правил.

Исследователи констатируют неисчерпаемость творческого потенциала естественного языка по сравнению с какими-либо другими знаковыми системами. Их использование в искусстве является важнейшей предпосылкой художественного творчества. Однако в восприятии иногда создается иллюзия тождества знаковых средств культуры с аналогичными средствами искусства, что может создавать предпосылки редукции художественного символа к знаку внехудожественной коммуникации. Особенно часто подобная иллюзия возникает при восприятии произведений изобразительного искусства, поскольку его знаковая система предполагает обращение преимущественно к иконическим знакам. Физическое сходство образа и объекта ведет к утрате его эстетической значимости, изображаение получает ограниченный житейский облик.

Поскольку механизм символизации выходит за рамки однозначной интерпретации произведения, постольку активность реципиента отличается инициативностью, приобретает черты, свойственные художественному творчеству. Восприятие искусства есть сотворчество. Самоценный характер творчества сближает его с игрой. Искусство, как и игра, внеутилитарно, условно, эмоционально окрашено, реализуется в специфическом языке по соответствующим правилам. Стремление к игре определяют не внешние, но внутренние бескорыстные мотивы личности, ее интимные побуждения, связанные с наслаждением игровой деятельностью как таковой. Механизмы творческой и игровой деятельности общие. Секрет наслаждения, доставляемого искусством - в игре, которая представляет собой глубинное основание сотворчества, имеющего самоценный характер.

Постижение смысла художественной метафоры осуществляется как модель мысленного диалога художника и адресата, В игре человек может проигрывать разные роли, и это способствует преодолению рутины повседневности. Бескорыстное наслаждение искусством, о котором говорил в свое время И. Кант, позволяет человеку преодолевать свою одномерность, упрощенное видение жизненного мира, ограниченность взаимодействия людей друг с другом и миром искусства. Языковые игры в бытии искусства создают возможности естественности и свободы вхождения человека в игровое пространство и выхода из него. Только игровой аспект художественного восприятия создает условие свободного самоценного наслаждения искусством независимо от утилитарного результата, создает предпосылки органического самопроявления и самореализации личности. Игра – такая форма деятельности, при которой человек выходит за пределы своих обычных функций или утилитарного употребления вещей. Эмоциональное значение игры проявляется в том, что процесс игры сопровождается подъемом всех физических и духовных сил человека, игра приносит настоящую радость и разрядку от той напряженности, которая накапливается в результате действий неигрового характера.

Игровая имитация предполагает создание относительно достоверной модели действительности. Игрок добровольно берет на себя роль, и его поведение регламентируется правилами, обусловленными этой ролью. В то же время игра допускает свободную импровизацию, индивидуальность выбора. Противоречие между регламентацией и свободой сообщает игре свойство релевантности. Динамика игры связана с взаимоизменением ее частников, логическим анализом и эмоциональным переживанием игровых ситуаций, психологической защитой и активным наступлением на партнера. Это объясняет известную неопределенность развития игровой деятельности и ее результата. Участие в игре предполагает признание реальности жизненных ситуаций, моделируемых игрой, и в то же время признание реальности самой игры. Поэтому участник игры частично отождествляет себя с принятой им ролью и в то же время осознает свое отличие от нее. Сложные чувства, которые порождает игра, объясняются этой двуплановостью: единством условности и реальности действий и переживаний.

В процессе игры создается игровой образ, непосредственно переживаемый игроками. Особенности игрового образа – выразительность, символическая природа, эмоциональная заразительность. Игра, имеющая большое значение в развитии человека, его творческих возможностей, принципиально внеутилитарна. Она не приводит к созданию предметов потребления, материальных благ, совершается не ради практического эффекта, не сводима к материальной пользе. Смысл игры находится в ней самой, ее смысл – свободное проявление жизненной активности человека, доставляющей ему радость. Игра раскрепощает человека от жестких стандартов повседневной жизни, активизирует его фантазию, стимулирует творческое отношение к труду и общению, организации быта и воспитанию детей, придает легкость и артистизм его поведению.

 



00:25 

Жница Михаил Шелков (К картине Константина Васильева)

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Жница Михаил Шелков
(К картине Константина Васильева)

Окунув печальные черты
В обветшалую сухую пустоту,
Не находит этой пустоты
И таит заветную мечту.
А мечту никак не угадать,
И завесе тайны суждено
Недосказанный завет оберегать,
Но не выдать смысла всё равно.
Золотом хлебов на волосах
Колыхает песню воли степь,
И спадает русская коса,
Выражая силуэтом стать и крепь.
На челе венок своей красой
Распустился и раскинул цвет,
Васильковый, сине-голубой,
Тот, что чувством бережно согрет.
Обняла березы белый стан,
Как единственной подруги на миру,
Но зелёным вьющимся ветвям
Предстоит вершить свою игру.
Эта жница – Русь с печальным взором,
Неподвластная ни вечности, ни тьме.
Столь любима ветреным простором,
Но повенчана на давящем ярме.
От постылевшей, но праведной работы
Прервалась на лёгкий кроткий вздох,
А вокруг бескрайние широты
Разбросал небрежным Словом Бог...

16:44 

И смех и Греф

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

16:00 

Нравственно ли отвечать на аморальные вопросы?

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

Нравственно ли отвечать на аморальные вопросы?


15:46 

Г.В.Носовский, А.Т.Фоменко Империя Ньютон как критик скалигеровской хронологии .

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

Г.В.Носовский, А.Т.Фоменко Империя
Ньютон как критик скалигеровской хронологии





3. 1. ИСААК НЬЮТОН КАК КРИТИК
СКАЛИГЕРОВСКОЙ ХРОНОЛОГИИ





Читателю
безусловно хорошо известны открытия И. Ньютона.





Однако,
его научные интересы распространялись кроме математики, физики, механики,
астрономии, также и на другие области знания. В то же время эти его
исследования мало известны современному читателю, хотя ранее вокруг них велись
бурные споры.





«Ньютон
занимался также хронологией, которая в то время относилась к математическим
наукам (сегодня эта традиция утрачена Авт.) и результатом его работы в этой
области явилось два следующих печатных сочинения:





1)
«Краткая хроника исторических событий, начиная с первых в Европе до покорения
Персии Александром Македонским», и





2)
«Правильная хронология древних царств»... « [164], с. 39.





См.
[165]. Третье и последнее переиздание этой работы до 1984 года сделано в 1770
году. И лишь в 1988 году было осуществлено новое переиздание [166].





Опираясь
на естественно-научные идеи, И. Ньютон подверг скалигеровскую хронологию
сильному преобразованию. Некоторые (но очень немногие) события он удревнил. Это
относится, например, к легендарному походу аргонавтов. И. Ньютон считал, что этот
поход состоялся не в Х веке до н. э., как думали во времена И. Ньютона, а в XIV
веке до н.э. Но в целом хронология Ньютона СУЩЕСТВЕННО КОРОЧЕ принятой сегодня.
Большинство событий, датируемых ранее Александра Македонского, он передвинул
вверх, в сторону омоложения, ближе к нам. Эта ревизия не столь радикальна, как
в более поздних трудах Морозова, который считал что древняя хронология является
достоверной лишь начиная с IV века н. э. Ньютон же не продвинулся выше рубежа
н. э., но он правильно понял в каком направлении надо менять хронологию.





«В
основных историко-богословских трудах Ньютона собраны фантастические по объему
исторические материалы. Это плод сорокалетнего труда, напряженных поисков,
огромной эрудиции. В сущности Ньютон рассмотрел всю основную литературу по
древней истории и все основные источники, начиная с античной и восточной
мифологии» [168], с. 104-105.





«Задача
историко-богословских работ Ньютона --... сократить хронологические рамки
древности» [168], с. 105.





«Ньютон
привлекает текстологическую и филологическую критику, астрономические расчеты,
связанные с солнечными затмениями, изучает необъятную литературу» [168], с.
106.





Сегодняшние
комментаторы заявляют, как само собой разумеющееся, что Ньютон ошибался. Они
пишут:





«Конечно,
не имея расшифровки клинописи и иероглифов, не имея данных археологии, тогда
еще не существовавшей, скованный презумпцией достоверности библейской
хронологии и верой в реальность того, что рассказывалось в мифах, Ньютон
ошибался не на десятки и даже не на сотни лет, А НА ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ, и его
хронология далека от истины даже в том, что касается самой реальности некоторых
событий» [168], с. 106-107.





Однако,
как показывают наши исследования, И. Ньютон был на верном пути.





Что
же он предлагал? В основном И. Ньютон изучил хронологию Древнего Египта и
Древней Греции ранее начала н. э. Работа И. Ньютона была не закончена его труд
был опубликован в последний год его жизни.





Скалигеровская
хронологии относит начало правления первого египетского фараона Менеса (Мены)
примерно к 3000 году до н.э. И. Ньютон же утверждал, что это событие датируется
всего лишь 946 годом до н. э. Сдвиг вверх составляет, следовательно, примерно
2000 лет.





Если
сегодня миф о Тезее датируется XV веком до н. э., то И. Ньютон утверждает, что
эти события имели место около 936 года до н. э. Следовательно, сдвиг дат вверх
составляет примерно 700 лет.





Если
сегодня знаменитая Троянская война датируется примерно 1225 годом до н. э.
[137], то И. Ньютон утверждает, что это событие произошло в 904 году до н. э.
Следовательно, сдвиг дат вверх составляет примерно 330 лет. И так далее.





Кратко,
основные выводы Ньютона формулируются так.





Часть
истории Древней Греции поднята им вверх (во времени) в среднем на 300 лет
(ближе к нам). История Древнего Египта (охватывающая, согласно сегодняшней
версии, несколько тысяч лет (примерно от 3000 года до н. э. и выше) поднята
вверх и спрессована И. Ньютоном в отрезок времени длиной всего в 330 лет: от
946 года до н. э. до 617 года до н. э. Причем, некоторые фундаментальные даты
древней египетской истории подняты Ньютоном вверх примерно на 1800 лет.





И.
Ньютон подверг ревизии лишь даты примерно ранее 200 г. до н. э. Его
наблюдения носили разрозненный характер и обнаружить какую-либо систему в этих
(на первый взгляд хаотических) передатировках он не смог. Замечательно, что его
отдельные передатировки согласуются с дальнейшими исследованиями Морозова,
который, вероятно, не знал о труде Ньютона ввиду его редкости и ввиду того, что
эти работы Ньютона были уже практически забыты.





3.
2. ПОУЧИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ПУБЛИКАЦИИ КНИГИ И. НЬЮТОНА





Расскажем
также вкратце об истории публикации труда И. Ньютона, следуя [47], с. 21-27.
Эта история поучительна.





И.
Ньютон, по-видимому, опасался, что публикация его книги по хронологии создаст
ему много трудностей. Этот труд был начал Ньютоном за много лет до 1728 года.
Книга неоднократно переписывалась вплоть до самой его смерти в 1727 году.
Любопытно, что «Краткая Хроника» не готовилась Ньютоном к публикации. Однако
слухи о хронологических исследованиях Ньютона распространились довольно широко
и принцесса Уэльская выразила желание ознакомиться с ними.





И.
Ньютон передал ей рукопись при условии, что этот текст не попадет в руки
посторонним лицам. То же повторилось и с аббатом Конти (Abbe Conti). Однако,
вернувшись в Париж, аббат Конти стал давать рукопись интересующимся ученым.





В
результате М. Фрере (M. Freret) перевел рукопись на французский язык, добавив к
ней собственный исторический обзор.





Этот
перевод вскоре попал к парижскому книготорговцу G. Gavelier'у, который, мечтая
опубликовать труд И. Ньютона, написал ему письмо в мае 1724 года. Однако ответа
от И. Ньютона не получил. После чего написал новое письмо в марте 1725 года,
сообщая И. Ньютону, что будет рассматривать его молчание как согласие на
публикацию.





Ответа
снова не последовало. Тогда Gavelier попросил своего лондонского друга добиться
ответа лично от И. Ньютона. Встреча состоялась 27 мая 1725 года и И. Ньютон дал
отрицательный ответ.





Однако
было поздно. Книга уже вышла в свет:





' ' Abrege de Chronologie de M. Le
Chevalier Newton, fait par lui- ^ -meme, et traduit sur le manuscript Angelois.
(With observation by ' M. Freret). Edited by the Abbe Conti, 1725.





Ньютон
получил копию книги 11 ноября 1725 года. Он опубликовал письмо в Философских
Трудах Королевского Общества (Transactions of the Royal Society, v. 33, 1725,
p. 315), где обвинил аббата Конти в нарушении обещания и в публикации труда
помимо воли автора. С появлением нападок со стороны Father Souciet в 1726 году,
Ньютон сообщил, что им готовится к публикации новая более обширная и подробная
книга по древней хронологии.





Все
эти события происходили уже незадолго до смерти Ньютона.





Он,
к сожалению, не успел опубликовать более подробную книгу и следы ее утрачены.
Ньютон скончался в 1727 году, так и не успев завершить свои исследования по
древней истории.





Не
боязнью ли необоснованных нападок объясняется вся эта сложная история
публикации «Краткой Хроники»?





Какова
же была реакция на публикацию книги И. Ньютона?





В
середине XVIII века появилось довольно много откликов. В основном они
принадлежали историкам и филологам, носили резко негативный характер:
«заблуждения почетного дилетанта» и прочее.





Впрочем,
появилось несколько работ в поддержку мнения Ньютона, но их было немного. Затем
волна откликов спала и книга Ньютона была фактически замолчана и выведена из
научного обращения. А Чезаре Ламброзо в своей известной книге «Гениальность и
помешательство» постарался «поставить точку» следующим образом:





«Ньютон,
покоривший своим умом все человечество, как справедливо писали о нем
современники, в старости тоже страдал настоящим психическим расстройством, хотя
и не настолько сильным, как предыдущие гениальные люди. Тогда-то он и написал,
вероятно, «ХРОНОЛОГИЮ», «Апокалипсис» и «Письмо к Бентелю», сочинения туманные,
запутанные и совершенно непохожие на то, что было написано им в молодые годы»
(Ч. Ламброзо, «Гениальность и помешательство». Москва, изд-во Республика, 1995,
с. 63).





Ламброзо
(и не только он) не смог понять смысла хронологического труда Ньютона. И не
нашел ничего лучшего как объяснить это слабоумием (Исаака Ньютона). Похожие
обвинения прозвучат позже и в адрес Н. А. Морозова, также осмелившегося
заняться ревизией хронологии. Эти обвинения звучат очень странно в научной
дискуссии. Нам кажется, что они скрывают за собой неспособность возразить по
существу.




00:55 

Уважая партитуру Воет хор свою халтуру!

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Уважая партитуру
Воет хор свою халтуру!

16:51 

Александр Никонов Опиум для народа Как звали Бога и зачем?

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Александр Никонов Опиум для народа Как звали Бога и зачем?

Александр Никонов Опиум для народа Религия как глобальный бизнес-проект Моно или стерео, или Как звали Бога и зачем?

В общем, все вышеуказанные открытия конца XIX — на¬чала XX века произвели тяжелое впечатление на церковь и весьма развеселили светскую Европу, элита которой к тому времени давно уже была безбожной. А почему, кстати, без¬божной?.. Ответ на этот вопрос тоже связан с психологией.
Наверняка вы в детстве читали древнегреческие или древнеримские мифы. Чем они удивляют современного че¬ловека? Тем, что боги там действуют, как люди, и несут все черты человека той эпохи. Они антропоморфны, ревнивы, злобны, мстительны, алогичны, крайне примитивны в своих проявлениях и необыкновенно жестоки. Олимпийские боги едят, пьют, мстят за мелкие обиды, занимаются сексом... Их примитивизм прекрасно виден нам, но был совершенно не¬заметен людям древности, еще не развившимся психологи¬чески и умственно до высот современности. Боги древности были прямым слепком и отражением психотипа древности. По поведению олимпийских богов можно изучать психоло¬гию примитивных аграрных народов. Да и скотоводческих гоже, если вспомнить про Ветхий Завет. Потому что бог Вет¬хого Завета тоже несет в себе отражение примитивного психоти па — он жесток, мстителен, алогичен, примитивно хи-тер, забывчив, необыкновенно лжив. Его поведение — точно гак же, как и поведение дикаря, отличается внезапными вспышками эмоций, во время которых он совершает ирра¬циональные действия. Все это мы вскоре увидим и еще не раз этому ужаснемся.
Немецкий историк Древнего Востока Фридрих Делич так писал о совпадении психотипов божеств и людей: «Одина¬ково наивные представления о божестве — подобно тому, как в Вавилоне боги едят и пьют, предаются отдыху, так и [биб¬лейский] Яхве, пользуясь вечерней прохладой, прогуливает¬ся в раю или наслаждается приятным запахом жертвы Ноя и спрашивает Валаама, кто гости, которых тот принимал. И здесь, как и там, тот же мир чудес и знамений и непрерыв¬ных откровений божества человеку во время его сна. И как в Ветхом Завете Иегова говорит с Моисеем, Аароном и про¬роками, так и вавилонские боги разговаривают с людьми или непосредственно, или через жрецов и боговдохновен-ных пророков и пророчиц».
Библейский бог не просто ходит ногами, простирает руки, кричит, но иногда даже дерется с людьми! Он забыва¬ет и вспоминает, раздражается, сердится: «Вы раздражали Господа, и прогневался на вас Господь...» Он и внутренне устроен, как все прочие млекопитающие, у него, например, есть мышцы, о чем неоднократно говорит Библия: «Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он?» (Иов, 40:4)
Бог древности - это, по сути, племенной шаман или вождь, только очень большого размера и владеющий магией, то есть умеющий совершать чудеса — летать, становиться не¬видимым, безнаказанно убивать, кого захочется, и в любой момент насылать болезни.
Однако по мере развития технологий развивались и люди. Не все, правда. Только элиты. А необразованные крестьяне во все века оставались примерно одинаковыми: суеверны¬ми, темными, обладающими крайне низкими способностя¬ми к аналитике... Дети природы. Вспомните опыты Лурии...
Зато элиты, то есть носители знаний, - это совершенно иные люди! Их психотип уже не столь примитивен, крестьян¬скими сказками про курочку Рябу и мелочно-мстительных, раздражительных богов их не проймешь. Разве древне¬римский инженер, укрощающий стихию воды и камня, строящий многокилометровый акведук, производящий сложные математические расчеты, может поверить, что бог виноделия Вакх родился из бедра Юпитера? Почему из бедра? Это же белая горячка какая-то, которую без вопросов и критики может принять только ребенок. Или дитя природы.
Видимо, существует некий уровень развития человече¬ства - я имею в виду уровень материальной культуры и со¬ответствующий ему уровень жизни, - при котором вера в древние мифы сама собой растворяется. Уровень прежней мифологии перестает соответствовать уровню внутренней сложности наиболее продвинутых людей, далеких от кре¬стьянского труда. Можно даже попытаться сказать, при ка¬ком уровне развития это происходит.
В период максимального взлета империи элита Древне-
го Рима стала практически безбожной. Образованные римляне с иронией относились к древним мифам. Потом на¬стала страшная тьма Средневековья, и уровень жизни, аналогичный древнеримскому, был достигнут в Европе только в XVIII веке. Именно этот век и славится возрождением ате¬изма, торжеством идей Просвещения и самыми яркими на¬падками наиболее образованной части европейцев на Бибблию и религию.
Другое дело, что свое неверие элиты старались темным массам не показывать. Древние римляне прямо говорили, что религия предков хоть и глупа, но полезна как идеологи¬ческий инструмент для удержания черни в рамках. Точно так же полагали и позже... Фридрих Делич, цитата которого приведена выше, прославился на всю Европу тем, что ездил и ч итал лекции о параллелях библейской и вавилонской мифо-логий. Тогда открытие вторичности Библии было в новинку, и потому лекции Делича воспринимались образованной
публикой на ура. Делич даже прочел индивидуальную лек-цию для императора Вильгельма. Сведения об этом просочи-ились в прессу — равно как и о том, что император хохотал и вос-торженно аплодировал ученому. И вот это было уже совсем некстати! Вильгельму пришлось даже опровергать эти сооб¬щения, чтобы не подорвать авторитет официальной идеологии.

Император-то открестился, но образованной публике вывод был уже ясен: Библия - никакое не самостоятельное произведение и уж тем более не Откровение Божие, а случай¬ная компиляция из разных источников. «А мы-то верили евреям!» — улыбалась интеллигенция...
Но, быть может, евреи хотя бы придумали единобожие, обскакав тем самым древнейших вавилонских и прочих язычников? Увы, и это миф. Во-первых, Ветхий Завет полон упоминаний богов, а не бога, о чем мы еще поговорим. А во-вторых, идея единого бога была прекрасно знакома челове¬честву задолго до того, как евреи вообще появились на исто¬рической сцене. Так, некоторые древневавилонские псалмы прямо провозглашают, что есть на небе единый великий бог: «Отец, созидатель всего, взирающий на все живое... Влады¬ка, выносящий решения на небе и на земле, который держит в руках огонь и воду, управляет живыми существами... В не¬бесах кто велик? Ты один велик!» И провозглашается это за полтыщи лет до еврейского единобожия.
О том же говорит и египетская Книга Мертвых, найден¬ная в гробницах фараонов: «Ты един еси, Господи, от нача¬ла времен. Наследник бессмертия. Несотворенный, Само¬рожденный; Ты создал Землю и сотворил людей». Книга Мертвых датируется третьим тысячелетием до нашей эры. Иными словами, она написана за пару тысяч лет до библей¬ских заветов. Возможно, идею Главного-Бога-Создавшего-Все-Сущее евреи позаимствовали у египтян во времена Эх-натона - фараона, проводившего в Египте масштабную ре¬лигиозную реформу. Эхнатон стремился заменить весь сонм разнокалиберных египетских богов неким более абстракт¬ным и единым божеством. (Об этой попытке религиозной унификации подробнее можно прочесть в моей книге «Исто¬рия отмороженных».)
Так что и в изобретении единобожия евреи первыми не были. Напротив, в иудейских заветах постоянно мелькает самое неприкрытое многобожие, то есть чистое язычество.

Евреи к своему богу в Библии обращаются примерно так: «Кто равен Тебе среди богов?».
Древние евреи, как видите, вовсе не были единобожниками. Напротив, они спокойно верили во многих богов! А все их хваленое «единобожие» состояло только в том, что свое¬го племенного бога они просто считали самым крутым и самым сильным по сравнению с богами других народов. Вся Библия — это история конкуренции еврейского бога с прочими идолами-кумирами-ваалами-тельцами. Точнее гово¬ря, история конкуренции одних жрецов с другими за налоги с народа...
Ну, а если по гамбургскому счету, то все разговоры
о монотеизме и язычестве вообще не имеют особого смысла, поскольку разница между единобожием и многобожием достаточно условна. Не верите?..
Давайте по порядку... В одной из библейских книг пра¬ведник, спустившись с горы, сообщает своим еврейским соплеменникам, что беседовал там с богом. «А с каким бо¬гом? - задают резонный вопрос соплеменники. - Как его имя-то?»
Я назвал их вопрос резонным. А мог бы — странным... Потому что резонен он только в том случае, если евреи полагают, что богов много, и хотят уточнить, с каким именно го¬ворил их друган. А странным этот вопрос является в ситуа-ции, если евреи — единобожники. Откуда у единственного в мире бога возьмется имя? Зачем оно единому богу?
Для чего вообще существуют имена?
Имя - это персональный позывной, чтобы выделять один объект (субъект) из ряда других, схожих. И если у бога есть собственно имя, он уже не один на небе. То же самое касается и божьей личности: если создатель вселенной — личность, а не просто мертвый закон природы, это означает, что он не один. Ибо «личность» — то, что «отличает» один субъект от множества схожих с ним. Личность формируется в общении с себе подобными. И если бог - один-одинеше¬нек, как личность он просто не существует.
...Сколько же богов существовало в те далекие времена в представлении древних скотоводов? И как звали самого правильного и могучего - того, который покровительство¬вал евреям?
На этот вопрос Библия дает нам целых два прекрасных ответа. В одних местах Библия говорит своим читателям, что собственное имя создателя Яхве, в других его зовут Элохим. Неужто имя и фамилия?..
После Первой мировой войны начались раскопки древ¬него финикийского города Угарит, которые подтвердили то, что ученые к тому времени уже знали, — множественные совпадения финикийской мифологии с библейской. Были найдены финикийские мифы — более древние, нежели ев¬рейские. В них неоднократно упоминается бог Эл, ставший у евреев Элоахом. Он же упоминается и в Библии, но во мно¬жественном числе — «элохим». Собственно говоря, Библия начинается совершенно по-язычески: «В начале боги (элохим) сотворили небо и землю...»
Кроме того, в древнефиникийских источниках упоми¬наются по именам и другие боги - Алийан и Шадид. Они же, в слегка измененном виде — Эль-Эльон и Шаддай — фигу¬рируют и в Библии. Кроме того, в. Библии бога называют еще Адонаем и Саваофом. «Адонай» с иврита переводят как «мои господа» (опять-таки множественное число), а «Са¬ваоф» означает «господь воинств» (нечто типа Марса, кото¬рый тоже был богом войны).
Любопытный момент. Известен общий генезис иудаизма, христианства и ислама - на эволюционном древе религий эти три ветки растут из одного места. И слово «аллах» есть не что иное, как слегка искаженное древнееврейское «элоах». Да и всем известный мусульманский запрет изображать жи¬вотных и людей также пришел в ислам от евреев. Равно как и нелюбовь к свинине и любовь к обрезанию. А теперь они враги страшные - евреи и арабы. Развела жизнь, понимаешь.
Так почему же евреи считаются основателями единобо¬жия, если вся Библия полна рудиментов язычества? И явля¬ются ли монотеистами христиане?.. Внимательный взгляд показывает, что многобожие никуда не ушло из христиан¬ства, оно просто хитро замаскировалось.


00:38 

Ровно в полночь без пяти

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Ровно в полночь без пяти
(сценка из лесной жизни)

Опишу я вам спроста
Сценку-небылицу,
Что с ракитова куста
Принесла синица.
Не читала птичка книг,
Лживых в полной мере,
Ведом ей Творца язык –
Птичке можно верить!

Значит так. В лесу густом
По лесным опушкам
Черт, измученный постом,
Всё искал подружку.
Там же ведьма средних лет
В тихом променаде
Призывала, что есть свет,
То, что на ночь надо.

Ровно в полночь (без пяти)
Близ пустой берлоги
Вместе их сошлись пути –
Слава, слава Богу!
Песня соловья лилась.
И под лунным взором
Эта встреча началась
Тихим разговором:
– Здравствуй, милый кавалер!
– Эй, привет, красотка!
(про себя) – Мужичок плохих манер!
(про себя) – Страстная молодка!
– Право, вечерок хорош!
– Вечер громко шепчет
О любви и о…
– Ну, что ж!
Вместе будет легче!
– Ну-с! Станцуем?

Понеслась
Вихрем эта пляска,
Закружилась, затряслась
Ведьма. Чёрт затрясся.

Чёрт ли ведьму соблазнял?
Или ведьма Чёрта?
Друг про друга: «Размазня»
Каждый думал гордо,
И считал, что победил
Просто и прекрасно,
Был доволен, полон сил
И победой счастлив…

16:41 

Президент Украины Виктор Янукович вызывает своих министров

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Президент Украины Виктор Янукович вызывает своих министров и говорит:
— Вот у нас есть компании “Укргаз”, “Укрнефть”, “Укрхимпроект”... Не понимаю, к чему такие сложности? Давайте объединим их в одну и назовем “УкрВСЁ”! (МК)

16:27 

Древние системы счисления

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Древние системы счисления
Древние системы счисления отличаются большим разнообразием, поскольку привычный нам способ записи чисел с помощью десяти знаков появился далеко не сразу.
Прежде всего надо отметить, что существовали две основные системы счисления - пятеричная и привычная нам десятеричная. Кроме них, существовала так же 12-ричная, которая в Англии вплоть до 19 века вообще главенствовала. Из Древнего Вавилона пришла к нам и 60-ричная система счисления, которая применяется до сих пор при измерении угловых величин - круг, состоящий из 360 градусов делится без остатка на многие удобные цифры. Стоит отметить, что в древние системы счисления ряда народов прослеживаются остатки более древней пятеричной системы - у древних римлян и майя например.
Разнообразие в на самом деле небольшое - в основном десятичная или пятерично-десятичная. Но, вот когда дело доходило до записи на бумаге или камне, то тут, как говорится, каждый был сам себе голова. Академий наук тогда не было, министерств тоже, о стандартах школьного образования тем более никто не слыхивал, китайцы знали о достижениях греков мягко говоря маловато, и наоборот. Поэтому, каждый изобретал свой способ записи.
Пожалуй самым древним обозначением числа можно считать вертикальную палочку. Почти у всех древних народов она естественным образом изображала единицу. Дальше шли соответственно две, три, реже четыре палочки. Дальше в основном вводили новые знаки по достижении какого-то числа, при котором записывать большое числа палочек было просто неудобно.
Например римляне (по другим сведениям этруски) ввели знак "V" для числа пять, напоминающую сомкнутую ладонь с пятью пальцами при отведённом большом пальце, получив раннюю пятеричную систему счисления. Но, пятёрки было мало, поэтому ввели ещё "Х" - десять, а в последствии и остальные известные нам знаки для промежуточных чисел. Получилась известная нам непозиционная римская система счисления, когда нужное число набиралось сложением числовых значений ограниченного набора знаков. Большие числа у римлян обозначались довольно своеобразно - например посмотрите 1000000 римскими цифрами. Подробнее о римских цифрах.
Древние майя придумали систему счисления, подчинив её нуждам астрономических расчётов - двадцатиричную. В ней появилось понятие разряда, причём в одном из разрядов был введён изъян, чтобы получить число 360, близкое к числу дней в году - 365. Единицу обозначали точкой, а пять - чёрточкой. Они так же самостоятельно ввели понятие нуля, который обозначали в виде ракушки. Это двадцатирично-пятеричная система. Подробнее о числах майя.
Инки в Южной Америке придумали вообще уникальную сисему счисления - типу - числа обозначались узелками на шнурках! Различалась форма узелков, цвет шнурков, их расположение на шнурке. Система была довольно сложной, требовала специального обучения, но она вполне удовлетворяла инков, позволяя вести даже двойной счёт в бухгалтерии!
Древняя система счислений у китайцев тоже была палочковой, как у римлян, причём не одна. Впоследствии она была заменена иероглифической десятичной системой счисления. В ней каждому разряду десятков, сотен и тысяч соответствовал свой иероглиф, рядом с которым ставился иероглиф их количества со значением от 1 до 9. Так же, китайские математики ввели понятие нуля, но несколько нулей подряд не писали, ограничиваясь одним, что остановило их в полушаге от введения полноценной позиционной системы. Ведь стоило написать два нуля вместо одного в числе 1001 и сразу стало бы ясно, что иероглиф "тысяча" лишний! Жаль - проделав большую работу, они остановились в полушаге от открытия. Впрочем, - "Восток - дело тонкое". Получилась десятичная "почти-позиционная" система счисления - каждый разряд записывался двумя знаками. Вот 2012 по-китайски: Подробнее о китайских цифрах.
В Древнем Египте бытовала десятичная система счисления и существовало несколько систем обозначения чисел. Иероглифическая форма записи, когда для всех степеней десяти, включая единицу, был свой знак. Подобно другим системама счисления, любое число можно было обозначить сложением числовых значений этих знаков. Это "парадная", довольно громоздкая форма записи, поэтому существовала жреческая (иератическая) система счисления, в которой для единиц, десятков и т.д. были отдельные знаки. Складывать в такой записи тоже приходилось, но надпись была заметно короче. Позднее возникло ещё более простое демотическое письмо. Пока египетские системы счисления в моём переводчике чисел "Титло" не сделаны, по причине затруднений с кодировками и шрифтами для древнеегипетских надписей.
С появлением алфавита в странах Средиземноморья, возникла возможность использовать буквы для обозначения чисел. Десятичная система там уже устоялась, поэтому поступали достаточно просто - первые 9 букв обозначали цифры 1-9, вторые 9 букв обозначали десятки от 10 до 90, а оставшиеся обозначали сотни. Нужное число набиралось из числовых значений этих букв.
Неприятность была в том, что в ранних алфавитах букв было маловато. Например в еврейском алфавите наибольшей сотней было 400, а 500 приходилось записывать уже двумя буквами - 100+400.
В армянском алфавите букв было гораздо больше - хватило и для сотен, и для всех тысяч, для десятков тысяч сверху буквы ставилась чёрточка. А, у грузин нашлась отдельная буква даже для 10000 (по-моему это рекорд в алфавитной записи чисел: 20000 где-то проскакивало, но смутно).
В кириллице букв тоже было в избытке, но в противоположность армянам и грузинам, наши предки ограничились единицами, десятками и сотнями, а для тысяч ввели подстрочный знак для умножения цифры в 1000 раз. Для больших степеней десяти существовал вообще уникальный способ обозначения - буква окружалась точками, крестиками и лучиками. Наибольшим числом было 10 в степени 49 (остаётся только догадываться зачем...). Подробнее о записи чисел кириллицей. Однако, в глаголице всё-же пошли привычным путём - присвоили старшим буквам азбуки "тысячные" значения. Подробнее о записи чисел глаголицей.
Настоящей переворотом стало открытие полноценного понятия нуля индийскими математиками. Благодаря этому появилась привычная нам десятичная ПОЗИЦИОННАЯ система счисления, рассказывать о которой нет особого смысла. Во многих странах существуют свои обозначения для чисел, но на поверку - все они отличаются друг от друга только внешним видом знаков(цифр) и не более того.
(опубликовано на info-7.ru)


01:03 

Хряпнем, братцы, по рюмашке!

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Хряпнем, братцы, по рюмашке!
Эх, за армию свою! –
Приодел её Юдашкин –
Напугаем всех в бою!

00:55 

Русь в ожидании варягов Лидия Сычева

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Русь в ожидании варягов Лидия Сычева
Московский Комсомолец № 25772 от 15 октября 2011 г.

Одна власть полицию отменяет, вводит милицию. Другая отменяет милицию, вводит полицию. Одна власть отменяет названия дней недели, другая меняет часовые пояса. Одна власть отменяет Бога, рождественские елки, разрушает храмы. Другая “возвращает” Бога, елки, но закрывает школы, выбрасывает на улицу учителей. Одна власть переименовывает улицы, города. Другая возвращает старые названия, но многие города, поселки и деревни исчезают с карты страны как неперспективные.

Всякая власть у нас в стране страдает близорукостью и неадекватностью. Ей (власти) все кажется, что раз у нее в руках власть, значит, она лучшая и единственно верная. Русский народ в смысле власти патологически ленив — он будет голодать, вымирать, стонать под игом репрессий, но на власть никогда не покусится — в сущности, она ему не нужна.

Норманы хотят править? Пожалуйста. Татары? Пусть. Поляки? Совсем уж было в Кремле их усадили, но потом чего-то одумались, прогнали. Поехали просить на царство Михаила Романова. Юноша, узнав о том, что его ждет царский венец, упал на землю и безутешно плакал о своей судьбе как о погибшей. Бояре уговаривали аж шесть часов! (Трудно, конечно, представить, чтобы нынешние наши — любитель Твиттера и подводный археолог — вот так отпихивались от царства; мол, не хотим мы никаких вторых и третьих сроков, а желаем в Ипатьевском монастыре дни свои в благочестивых молитвах проводить.)

Потом зашел черед немцев, полунемцев, четвертьнемцев и пр. При Екатерине Великой престол был крепок, но чем более наши монархи русифицировались, тем равнодушнее были к власти. Николай II государство выронил. О власти тотчас заспорили евреи — Троцкий, Зиновьев, Каменев и т.д., но победил грузин. Вскоре претендентом на русское царство вызвался немец Адольф; он пошел войной на Россию, в результате была перебита тьма народа с обеих сторон.

Русский человек, сильно пьющий Ельцин, сначала парламент расстрелял, а потом от власти отказался. Почти Николай II. Горбачев державу развалил, а после пиццей пошел торговать, как юродивый. Вот это по-русски! Зюганов? Очевидно, что русский — на выборах в 1996 году победил, но их подтасовали, он посмотрел на все это, махнул рукой — зачем мне власть? И без нее хорошо жить можно.

Обладает ли русский народ имперским мышлением? Это вопрос. Очевидно, что русские уживчивы и миролюбивы, умеют работать, если захотят, в том числе и умственно; но по своему мировоззрению русские — буддисты. Они говорят, глядя на окружающее безобразие: “А, пусть”. Или: “Авось”.

Русский человек на самом-то деле сторонится соборности и коллективизма, несмотря на советские прививки энтузиазма. Русский предпочитает надеяться на самого себя, на урожай с огорода, в экстремальных случаях — на Господа Бога.

Выборы — эффективная коллективная технология, но русские в нее не верят изначально. Для нас это слишком примитивно — власть через выборы. Бирюльки детские! Да и вообще, с властью русские никогда не соединяются сердечно. Мол, мы тут жили, и жили спокойно, своими делами занятые, а вы тут со своими инициативами — то революция, то коллективизация, то модернизация, то индустриализация, то информатизация… Все эти “инновации” нужны власти, чтобы усидеть у власти. А русскому человеку ничего этого не надо. Он по натуре своей созерцатель. Солнышко светит — хорошо. Дождь пошел — тоже неплохо.

Русский занят глобальными проблемами (“есть ли жизнь на Марсе” например), но никак не поправками в действующее законодательство — “парламентаризм” для простого смертного звучит почти как ругательство. Потому бесполезно взывать к политическим инстинктам народа: у наиболее мудрой части населения они отсутствуют напрочь. Мудрая часть стремится к несуетливому достатку, к благополучию семьи и детей, к тому, чтобы дом был полная чаша, а дочь вышла замуж по любви и за хорошего человека.

Посему ошибочны заявления тех, кто говорит: вол, мол, русский народ плох, он не годится для модернизации. Это неправда: русский народ с его традиционным дистанцированием от власти годится для чего угодно — хоть в космос его, хоть в ГУЛАГ. Народу, в сущности, все равно. Путин? Хорошо. Медведев? Хорошо. Ходорковский? (Ну, если бы, допустим, и он.) Тоже можно, симпатичный брюнет. Русские слишком живут чувствами и слишком мало логикой, рацио. Народ, в котором северная созерцательность победила южный скифский темперамент.

Мэры, депутаты, высшие чиновники — процент уголовных преследований среди них выше, чем среди обычных (невластных) людей. Может быть, это система так построена, что она отбирает худших? Возможно. Но полное равнодушие народа к тому, как устроена эта система и кто будет им править, есть либо признак неизлечимой болезни, либо, напротив, богатырского душевного здоровья.

Русские никогда не стремились к мировому владычеству (они и в своей-то стране к власти не стремятся), и вот этот сознательный отказ быть первыми тоже есть одна из загадок русской цивилизации. Участь первопроходцев, как известно, печальна. Где Великий Рим? Где Византия? Где Третий рейх?

Миролюбие русских теперь соседствует с прагматизмом китайцев. Русский народ по своей сути глубоко нереволюционный. “Возжечь” его тяжело — он может ругать власть на кухне, на завалинке, в автомобильной пробке, в блоге, но для того, чтобы этот народ раззадорить, нужно что-то экстраординарное. Или совсем безумное. Мировая война например (1917 год). Или мировая глупость (1991). Но от революций русский народ инстинктивно сторонится — ни одна из них не принесла ему счастья.

Русские националисты никогда у русского народа не пользовались большой популярностью именно в силу того, что намекали: задача русских — взять власть в свои руки. Это всегда вызывало внутреннее раздражение: власть у народа ассоциируется с дополнительными обязанностями, а не с внезапно свалившимися возможностями. Потому в России и не приживались (и до сих пор не прижились) партийные системы — эти игрушки русскому народу непонятны.

Власть все время сует народу всяческие снадобья в виде реформ, народ же в ответ говорит только одно: “Да отстаньте вы!”. Если бы власть дала народу развиваться свободно и самостоятельно, то сразу бы выяснилось — никакой власти не надо вообще. Если человек может управлять собою, он может управлять и государством. И если у нас большинство населения могут сами собой управлять, то зачем им сверху какая-то насильственная вертикаль?

Возникает вопрос: если власть русскому народу органически чужда, то как от нее, власти, избавиться? Куда ее деть?

В таких условиях нам годится только одна форма правления, никакой не тандем — монархия. Вечная, несменяемая и ни на что не влияющая в стране. Тогда все постепенно устаканится. Выборы будут не нужны — уже экономия денег, времени и людских ресурсов. Партии отпадут за ненадобностью, законодательные органы — тоже (и так напринимали законов на двести лет вперед). Губернаторов можно оставить назначенных — работать они будут лучше, потому что пересидеть им будет негде: главное, из страны их не выпускать. Хочешь власти? Пожалуйста. Но становишься невыездным, вроде физика-ядерщика. Многие сами от такой власти откажутся.

Теперь обсудим кандидатуры на должность монарха. Многим нравится Никита Михалков — вот, мол, он и манифест уже написал, и царя в кино играл, и род у него вроде дворянский. Но уж больно дорогое у Никиты Сергеевича хобби! Разорит он своими кинопостановками державу. Еще две кандидатуры: Нарышкин и Шувалов. Оба — члены правительства, со знатными фамилиями. Отклоняем и их, потому как России-матушке нужна ныне заботливая рука матери-императрицы.

Такая женщина есть!

Позвать к нам на царство следует Ангелу Меркель. Во-первых, немка, народ в управителях для нас привычный. Во-вторых, толковая весьма — не чета Обаме и Берлускони; евро держит из последних сил, атлант и кариатида в одном лице.

Ну, а если Меркель немцы не отпустят, тогда надо обращаться к норманам. “Откуда есть пошла русская земля…” — туда и вернемся.

А что, вон Норвегия, нефтяное государство вроде нашего, а живут себе припеваючи при короле Харальде V. Так позвать этого викинга к нам!

Между прочим, чемпион мира по парусному спорту, что авторитетно для отечественных яхтовых миллиардеров. Мужчина он спокойный, выдержанный, дочь его, принцесса Марта Луиза, психотерапевт — очень даже нужная профессия для управления Россией.

Веры, говорите, протестантской? Обратим в православие Ну и отлично! Ждем-с. Давно бы так, а то все демократия, демократия…

00:51 

Баня – храм Души и Тела Разомлев от кваса и от жара

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Баня – храм Души и Тела

Разомлев от кваса и от жара,
Верой не убитая душа
Славословит Банника недаром –
В бане нет лукавства ни шиша.

В бане правит не тоска, а радость,
Прочь бежит заупокойный дух –
Так с Небес велели Род и Рада,
Чтобы Жизни Лад в нас не потух.

Дух парной – святой в крови и в слове.
Свищет веник – дар седых дубрав,
Не за страх он лечит, а за Совесть.
Дух парной врачует Плоть и Нрав.

В наших банях искони рожали
Бабы на Руси богатырей,
От которых силы зла дрожали,
Ибо смерть несли для упырей.

В Русской бане лицемерья нету –
Мужики и бабы – заодно,
В ней душа из тьмы стремится к свету
И поёт забытье давно.

Баня – храм для Плоти и для Духа,
В русской бане жизнь всегда красна,
В бане прочь уходит невезуха…
После бани на душе – Весна!

00:00 

А. Шевченко Первобытный Славянский язык Почему мы не узнаём в других языках свой родн

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
А. Шевченко Первобытный Славянский язык Почему мы не узнаём в других языках свой родной

Андрей Шевченко Первобытный Славянский язык, открытый Платоном Лукашевичем

Почему мы не узнаём в других языках свой родной, если он Первобытный?
Причин много (про хаос теорий, который переживают лингвистика, наука и всё общество, уже говорилось), но главная: мы сами не знаем свой язык. Что же позволило Лукашевичу совершить открытие, как он пришёл у тому, что не могли понять до и после него академики? Да, озарение, да, Промысел, да, мгновенная сборка всего вороха бестолковых «фактов» в стройные ряды, как во сне Менделеева. Но открытия даются тем, кто упорно ищет, кто хоть немного, но выходит за пределы накопленного опыта, отказывается от наличного знания и мудрости и заглядывает в неизвестное. С детства Лукашевич мог свободно читать и говорить на разных славянских наречиях. В том числе на очень важных для последующего открытия Переяславском и Черниговском18, очень разнящихся меж собой и привычным для нас Великороссийским. Живя в Малороссии (Украина, местечко Березань), естественно, владел и Малороссийским, и Великороссийским наречиями. Лукашевич замечает, что под Великороссийское наречие Русский язык повёл Ломоносов, чем и спас язык от истребления европейцами и собственной «интеллигенцией». Но всё же язык – не наречие, замечает Лукашевич «не в упрёк великому мужу». Конечно, можно сказать, что знание наречий серьёзный козырь, – и это действительно так, даже серьёзнейший – но зачем, без собственной тяги и беззаветной любви к языку, было сыну богатого помещика так напрягаться? Кстати, нигде о любви к языку Лукашевич не разглагольствует – но ею пронизаны все его труды, и, судя по ним же и обрывкам сведений о судьбе Лукашевича, о любви к языку свидетельствует вся его жизнь. А вот над высокоучёными глупостями нанятых учителей (а потом и всезнаек, смеющихся над его выводами без попытки разобраться в них) он сам посмеивался весьма остроумно, и через десятки лет смог понять и доказать свою правоту19. Итак, в первую очередь понадобилась любовь к языку и освоение славянских наречий, языков. Судя по всему, Лукашевич искал упорно. Он уже родился богатым помещиком, что позволило ему не просто копить и читать книги да словари, но много путешествовать, самому собирать народные сказы, песни, сведения о быте, обрядах и вере народов. Заметим в связи с предыдущим – Лукашевич не просто мог читать и говорить на разных славянских наречиях, а понимал связанную с языком жизнь народов, точнее, племён. Далее углублял это знание и понимание – изучал названия городов, селитьб, местностей, рек, имена и прозвища людей и самих племён, другие имена собственные. Уже здесь пришлось ему углубиться и в географию, связывая определённые имена и местности с особенностями выговора, наречиями. Ещё до совершения своего открытия он написал несколько работ о «народных думах и песнях», огромном «славянском мире», различных именах, о неизвестных доселе законах гармонии музыкального говора и необычных песен20. Добавим это всё к первому и уточним: к открытию привели любовь к родине и языку, боль от осознания утраты прекрасного и неповторимого, настоящее знание славянских наречий, а также время, которое он уделял своим поискам. Не просто какой-то срок – всю жизнь. Пока остановимся и сделаем предварительные выводы. Итак, нужно стремиться понять свой язык, а это в том числе означает: хотя бы в малости, но понимать различные наречия. В освоении их, конечно, не только «неспециалисту», но и большинству лингвистов далеко до Лукашевича, но вообще русскому понять украинца, белоруса, болгарина, чеха, поляка, Церковно-Славянский и даже наречия исчезнувших славянских племён не так уж сложно. Но даже и этого не требуется для того, чтобы предварительно понять каков Первобытный язык и проверить Лукашевича. Итак, перед тем, как делать выводы из открытия Лукашевича – а они очень серьёзны! – нужно, чтобы оно стало понятно, обрело обоснование, твёрдую опору. Совершенно напрасно язык считается уделом «специалистов», лингвистов и филологов, а потому предлагаю пройтись по его «обратной стороне» и проникнуть его свежим взглядом.


15:47 

«Из всех зол выбирайте наименьшее», - советует Зло.

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

«Из всех зол выбирайте наименьшее», - советует Зло.


ДУМАТЬ ПОДАНО!

главная