• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:39 

Михаил Юрьевич Лермонтов Русская мелодия

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Михаил Юрьевич Лермонтов Русская мелодия

В уме своем я создал мир иной
И образов иных существованье;
Я цепью их связал между собой,
Я дал им вид, но не дал им названья;
Вдруг зимних бурь раздался грозный вой, –
И рушилось неверное созданье!..

Так перед праздною толпой
И с балалайкою народной
Сидит в тени певец простой,
И бескорыстный и свободный!..

Он громкий звук внезапно раздает,
В честь девы милой сердцу и прекрасной –
И звук внезапно струны оборвет,
И слышится начало песни! – но напрасно! –
Никто конца ее не допоет!..


00:26 

Хлеб насущный

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

Хлеб насущный



Дал нам днесь



Тот, кто там,



Пока мы здесь…




22:09 

Великого креативщика Стива Джобса провожают творчески Московский Комсомолец № 25766 о

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Великого креативщика Стива Джобса провожают творчески
Московский Комсомолец № 25766 от 8 октября 2011 г.

Смерть основателя компании Apple Стива Джобса — это тот уникальный случай, когда затертый с советских времен журналистский штамп “скорбит все прогрессивное человечество” точно отражает реальность.

Весь мир креативных, продвинутых людей — от VIPов до простых офисных работников — прощается со своим кумиром. К концу своего жизненного пути Джобс достиг таких бизнес-вершин, о которых многие только грезят. Но в историю он войдет прежде всего как фантазер, чей острый ум всегда был в поисках нового, неизведанного. Прощаются с компьютерным гением в его духе — творчески, креативно.
Как-то, выступая перед выпускниками Стэнфордского университета со своей ставшей впоследствии самой знаменитой речью, Джобс сказал: “Не позволяйте шуму чужих мнений заглушить ваш собственный внутренний голос”. Теперь, пытаясь визуально отразить идею этого высказывания, поклонники Apple символически втыкают в яблоки наушники.

Из-за огромного количества сообщений о смерти Джобса сайт Twitter был на грани выхода из строя. А журнал Time, впервые за 30 лет, остановил печать журнала, чтобы посвятить 21 страницу номера Стиву Джобсу.

Детали, касающиеся погребальной церемонии Стива Джобса, пока не оглашаются. Но уже известно, что похороны будут проходить согласно буддийской традиции. Между тем баптистская религиозная организация “Вестборо” планирует пикетировать похороны Джобса, так как он “не славил Господа и учил греху”.

15:22 

Дыра на оба ваши дома Наталья Веденеева Московский Комсомолец № 25762 от 4 октября 20

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Дыра на оба ваши дома Наталья Веденеева
Московский Комсомолец № 25762 от 4 октября 2011 г.
Над северными районами России растаял озоновый слой

Россия реально может “провалиться” в озоновую дыру! Аномальная зона в этом году увеличилась аж на 80 процентов и распространилась над северными районами Сибири. Сенсационными выводами с “МК” поделились российские исследователи, которые входили в международную группу по изучению озоновой дыры.
Подобного уменьшения озонового слоя космические спутники не фиксировали за весь период наблюдений с 1979 года. Что же такого экстраординарного произошло в этом году, отчего специалисты забили тревогу? Кстати, основной шум подняли американцы, опубликовав на днях тревожную статью в научном журнале Nature. Мы же задали вопрос исследователям физики высоких слоев атмосферы из нескольких российских институтов.

По их словам, причина разрушения озона над Арктикой кроется в сильном похолодании стратосферы (не путайте с обычной температурой у поверхности земли). Сначала опишем, от чего вообще зависит температура на высоте 18—20 км. Когда люди используют вредные для озона газы, они на земле создают парниковый эффект, а вверху, наоборот, выхолаживают стратосферу. Как только температура там опускается до минус 78—80 градусов, начинают образовываться полярные стратосферные облака. На их поверхности образуются активные соединения хлора. Вот эти соединения потом и губят в каталитических реакциях нашу защитную оболочку. За это открытие еще в прошлом веке американские и шведские ученые получили Нобелевскую премию. Наши тоже участвовали в работе, но их, как обычно, обошли.

Но речь сейчас не об этом, а о том, какую панику наделала зима 2010—2011 годов. По словам ученых, температура в стратосфере над Арктикой опускалась в минувшем зимнем сезоне аж до -90 градусов, чего не бывало в предыдущие годы. К тому же морозное оцепенение разрушалось уже в середине зимы и не привело к таким страшным последствиям. В минувшем сезоне стратосферный вихрь, как его называют исследователи, держался очень долго — аж до середины марта, что и привело к выбросу в стратосферу большого количества свободного хлора и химическому разрушению озона.

Теперь о том, как все это может воздействовать на население стран, находящихся в зоне риска (Россия — одна из них), на которые может передвинуться озоновая дыра. “Если дыра сдвинется в средние широты, — говорит один из исследователей, — то живущие здесь люди окажутся в зоне повышенной ультрафиолетовой радиации. Последствия от нее всем известны: преждевременное старение кожи, пигментные пятна, рак кожи, ну и катаракта глаз. Специальные службы должны будут отследить время “наступления” дыры на населенные пункты и проинформировать граждан об обязательной защите глаз и тела от УФ-излучения. Однако переживать по этому поводу сейчас не следует — отслеживать ситуацию надо будет зимой или в начале весны будущего, 2012 года, если ситуация с “заморозкой” стратосферы повторится. Если же озоновая дыра никуда перемещаться не будет, то опасности для людей вообще не будет”.

01:12 

Авдеев Преодоление христианства Глава 31 Итак, в соответствии со всем вышеизложенным

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Авдеев Преодоление христианства Глава 31
Итак, в соответствии со всем вышеизложенным (по нашему мнению) в ближайшем будущем на всей территории России будет преобладать Евразийская идея как исторически обусловленная всем ходом мирового процесса, самая универсальная и перспективная. Она уже и сейчас имеет массу идеологов и популяризаторовна всей обширной территории огромного материка: от запада до востока, от севера до юга. Не замечать этого мощного все прибывающего идеологического течения - значит безнадежно отстать от логики времени: смены двух космических эр. Замалчивание имен таких мыслителей, как Юлиус Эвола, Рене Генон, Эрнст Юнгер, Жан Тириар, Робер Стойкерс, Ален де Бенуа, Мигель Серрано, уже не сможет остановить процессвозрождения самогобольшого и культурно-многообразного евразийского континента. Недостойное поведение "демократической" прессы в нашей стране в отношении Н.С.Михалкова, А.Г.Дугина и многих других не спасет уже современных культурологов, приученных делить все на левое и правое, белое и черное. Время мелкодержавного шовинизма, уездных свобод и авантюризма вольных городов и купеческих республик уже прочно легло на дно мировой истории, нужно дать ему спокойно покрыться илом все украшающей человеческой памяти.
Не нужно бояться и ревновать, все равно Россия - это прародина ариев, и первые пророки-арийцы родились на ее территории, а если кому-то эта информация доставляет неудобства, то это его личное дело. Религиозная идеология - это тоже товар, и его нужно экспортировать по всему миру (что предлагалось еще в Библии), в противном случае и эта экологическая ниша будет занята в самое ближайшее время. Речь вовсе не идет о том, чтобы новый "товар" полностью собирался на территории России. Вполне достаточно, если он будет запатентован здесь и на нем будет стоять соответствующее клеймо, остальное сделают мелкие торговцы и производители. Только забыв о своей "богоизбранности", народы России смогут увлечь всех к высотам новой духовности. БОГОИЗБРАННЫМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ В ОДНОЧАСЬЕ НА ВЕТХОЗАВЕТНЫЙ МАНЕР, ИМИ СТАНОВЯТСЯ НА ПРОТЯЖЕНИИ ЭПОХ.
Исходя из логики существующего положения вещей, в области стремительно нарастающего религиозного обновления необходимо объединить все "новые религии", нетрадиционные культы (включая внеисповедные формы), светские идеологические институты власти всех заинтересованных частных лиц как в вопросах религии, искусства, так и в сфере антропологических наук и бизнеса в единый фронт по типу уже существующих с мешанных светско-религиозных организаций Индии, Японии и США и придать новому объединению глобальный экуменический характер. Необходимо учесть, что по всему миру количество религиозно-идеологических организаций, недовольных диктатом трех основных монорелигий, растет с каждым днем. Кроме перечисленных выше стран, движение реформации, модернизма, отказа от навязанных форм культа в пользу естественно сложившихся исторических языческих религий стремительно набирает силу и в других частях света. Как мы уже показывали, отдельные религиозные неформальные организации Индии и Японии независимо от возраста культурной традициио бъединяются в целые религиозные фронты. Консолидируются и представители древнейших религий, рассеянные по всему свету. Прошло уже несколько конференций Всемирного совета индусов, несколько Всемирных конгрессов зороастрийцев, возникло милленаристское движение среди индейцев центральной Америки.
Всплески аналогичной активности зафиксированы практически во всех странах. И если на заре рождения основных монорелигий вовсех странах, подверженных их влиянию, отмечалось так называемое двоеверие, то нынешняя ситуация в мире может быть охарактеризована как религиозный синкретизм, когда верующие христиане после посещения храмов одной из конфессий с удовольствием идут слушать восточного гуру, а после этого посещают астрологов, магов, заклинателей, предсказателей, волхвов. Причем все это осуществляется на высшем техническом уровне с привлечением новейших информационно-вычислительных средств и методик. По всему миру можно отметить активизацию религиозных лидеров-гуру, которые успешно действуют не только в рамках новоизобретенных течений, как, например, Раджнеш в лоне реформированного и европеизированного индуизма, но и в рамках древнейших культов, как Мехер-Баба в зороастризме. Удержать ситуацию под контролем монорелигий уже невозможно, и то, что консерваторыпо старинке называют "царством антихриста", на самом деле является плацдармом для создания новой объединенной духовности всего человечества.
В целом можно констатировать, что в завершающуюся эпоху религиозное сознание преобладало над континентальным, напротив, в наступающую - континентальное будет преобладать над религиозным. Именно в следовании этой простейшей формуле заключен рецепт выздоровления России и всей Великой Евразии в целом. Счастье, достаток, неувядающее культурное многообразие ждут народы континента только в том случае, если формат их мышления станет пропорциональным гигантскому формату континента.
Далее, зная характер вечных перманентных противоречий между основными монорелигиями, которые дают себя знать на протяжении веком, можно смело прогнозировать стратегический характер борьбы с этими классическими ортодоксиями. Так, если цифрами обозначить монорелигии по времени их возникновения (1 - иудаизм, 2 - христианство, 3 - ислам), то цели истребления будут расположены в следующем порядке: 2-1-3.
Это будет происходить потому, что на сегодняшний день нетрадиционными религиями и мировым рационализмом уже накоплен огромный опыт по борьбе с христианством, да и само оно за последние двести лет уже успело порядком привыкнуть к гонениям. Кроме того, топить христианство будут помогать его основные братья и одновременно недруги: иудаизм и ислам. Этим-то обстоятельством ветхозаветного сродства их религиозных морфологий и нужно будет воспользоваться, ибо, имея однокоренное происхождение, все они мнят себя единственными истинными и готовы будут драться до конца, но никогда не уступят друг другу.
Когда с христианством будет покончено как с вредным идеологическим пережитком, настанет очередь иудаизма, ибо, утопив соперника, иудаизм и сам утонет одной ногой, ведь Ветхий Завет представляет у них нечто вроде общей хорды, а извечная борьба ислама с иудаизмом, подогретая национальными противоречиями, сведет в могилу и отца монорелигий.
Вопль радости на общей могиле христианства и иудаизма, который будет издавать якобы победивший ислам, плавно перейдет в его предсмертный храп, ибо он также органически связан с ними. Его нужно оставить на десерт лишь потому, что из всех монорелигий он самый молодой, а потому более агрессивный и жизнестойкий. "Старые религиозные концепции можно преодолеть лишь новыми: иррелигиозность тут не помогает", -- сказал Бертольд Ауэрбах. И только тогда, когда общими усилиями нетрадиционных языческих религий, не претендующих на свою исключительность, в совокупности с мощным духом рационализма будет покончено со всяким Богоизбранничеством, когда люди на уровне доктрин и священных писаний перестанут делиться на "наших" и "гоев", "истинно верующих" и "поганых язычников", "правоверных" и "неверных", лишь тогда над планетой Земля восторжествует единый человеческий разум, без разделения на расы, нации и национальности, но объединенный общей высшей духовностью. Только тогда исчезнут войны, противоречия и Земля сделается общим домом, где не нужно будет резать горло другому человеку только за то, что он молится по-своему и другому Богу. Общие духовные цели и общая борьба объединят представителей всех религий в рамках политеистического фонда, где равными правами будут обладать и жрецы древних национальных культов, и гуру новейших учений. Там, где мирно уживаются разные представления о природе Божественного, агрессивный Монотеизм невозможен. Единство Бытия отнюдь не ведет к единству религиозных убеждений: можно уважать чужих Богов, любя при этом своего собственного, которого ни с кем не нужно делить. Человечество может лишь выродиться и даже погибнуть, если ему будут продолжать навязывать одну модель религиозного сознания, даже если ее и назовут Универсальной. Здоровое духовное Единство возможно только как гармоничное сосуществование различных моделей духовности. Малейшая претензия на исключительность неминуемо поведет к нарушению целостности и какследствие будет содействовать росту человеческих несчастий.
Все люди, принадлежащие к разным конфессиям, обладают равными стартовыми возможностями для того, чтобы в рамках человеческого совместного бытия решить самостоятельно свою судьбу. Мир покоится не на любви, а на справедливости. Как только эти мысли дойдут до сердца и ума каждого человека, Единый Бог, которым так долго стращали, сделается просто ненужным, ибо его Божественные функции с большим успехом будут решены на местах разными Богами, среди которых также не должно быть никакого первенства.
Боги, как и люди, должны соревноваться в силе своей добродетели, а способность творить добро вопреки обстоятельствам должна стать нормой религиозной жизни. Нравственность и свобода совести должны иметь свободное рыночное хождение, но только в рамках совместного человеческого бытия. Сосуществование и есть мерило и эталон духовной гармонии.
А пока мы живем в омерзительно парадоксальном мире. Так, последняя, самая чудовищная война, унесшая десятки миллионов человеческих жизней, была порождена одним парадоксальным обстоятельством. "Коричневую" половину мира вдохновляли идеи Фридриха Ницше, который при жизни не уставал гордиться своим польским происхождением и с самыми теплыми чувствами отзывался о славянах вообще, а "красную" половину мира вдохновлял Карл Маркс, который лютой ненавистью ненавидел всех славян, а русских в особенности. Казалось бы, по логике должно быть наоборот. Но увы, было именно так, что делает прошедшую войну еще более бессмысленной. Незнание пристрастий своих вождей люди всей Земли оплатили потоками крови. Мир губило и губит лишь невежество, именно эту простую мысль мы и хотели подтвердить нашим исследованием.
Мы ни в коем случае не хотели обидеть хоть одну нацию или хотя бы один народ. Мы сознательно оскорбили несколько основополагающих личностей мировой истории, ибо незнание подлинной подоплеки их жизни и деятельности может лишь продлить страдания всего человечества. Мы оскорбили вождей, чтобы легче было снять всякое обвинение с народов, которыми они управляли. Исраел Зангвил сказал по этому поводу: "Чтобы спасать народ, нужно жертвовать вождями". А сделали мы это вполне сознательно, со всей степенью решимости, ибо другой мудрец Мао Цзедун любил повторять: "Чтобы выпрямить, надо перегнуть". Человечество слишком долго жертвовало целыми народами во имя чистых репутаций вождей и пророков. Настало время "перегнуть" эту порочную практику в другую сторону, призвав все громкие имена к ответу, чтобы наконец оставить народы Земли в покое, доставив им удовольствие развиваться по собственному усмотрению без постороннего насилия.
Это нехитрое правило нужно применить сейчас и к духовному состоянию народов, населяющих Россию. Современные идеологи всех мастей тщетно ищут сложные запутанные выходы из создавшегося положения всеобщей конфронтации. Но решение это совершенно элементарно, и нет ничего проще, как снять всякое напряжение между христианским Западом и мусульманским Востоком. Для этого нужно лишь объяснить христианину и мусульманину, что Христос и Магомет- это заморские иностранцы, следовавшиечерез нашу огромную страну в качестве транзитных пассажиров, а великий пророк Зороастр, более старший по возрасту, - это наш соотечественник, который в равной степени принадлежит Западу и Востоку. Иноземцы Христос и Магомет поделили народы Запада и Востока на континенте на два враждующих лагеря, а соотечественник Зороастр объединял их в одной культурной традиции. И еще нужно рассказать, что опыт соседского общения славян с народами Великой степи и общее происхождение индоевропейских языков также гораздо древнее, чем возраст двух пресловутых навязанных религий. Чего мы боимся, ведь знаменитое восточное гостеприимство и славянская широта души прославили свои народы задолго до рождения этих пророков. При широкой популяризации этих фактов всякая ненависть и вражда потеряют почву. Панславянская и панисламская идеи снова разольют кровь по земле, а единая Евразийская идея вызовет долгожданное и такое легкое замирение, что люди разом устыдятся своей никчемной борьбы.
В соврменных же междоусобицах больше всего вопросов возникает именно к так называемому Единому Богу. Если он и в самом деле Един, что он постоянно ревниво отстаивает, то как же он допускает, чтобы враждующие стороны искали у него поддержку, одновременно молясь за победу? Враждующие стороны натравливают друг на друга, и в случае победы уверяют нас, что им помог сам Всевышний!
О ужас! Но как же так, значит Единый Бог - двурушник иработает на два фронта, оказывая помощь то одним, то другим? Это лишний раз доказывает его вымышленную единственность. Как же нам избавиться наконец от этого фетиша мнимой духовности? Опять же, нет ничего проще, ведь он сам говорит о себе в экзегезе Священного Писания "Мидраш Теилим": "Вы - свидетели Мне, Я - Бог...! Пока вы свидетели Мне, - я Бог, когда же вы не свидетельствуете Обо Мне - Я не Бог".
Вот и все, перестаньте свидетельствовать о нем, и он разом оставит Вас в покое. Идите своей дорогой и выбирайте своих Богов. Пусть народы Запада и Востока, объединенные одним общим историческим происхождением, поклоняясь разным Богам, воссоединяются в общей Евразийской идее, как это и было издревле. Один Бог, объединяющий разные этические религиозные идеи,- это ложь,принесенная Христом и Магометом, это искажение естественного мировоззрения народов Земли. Разные национальные Боги, объединяющиеся в рамках одной идеи общего культурно-исторического развития, - вот историческая правда. Настало время повалить макеты картонных кумиров и вернуться к состоянию исходного первозданного благоденствия, а космическая эра Водолея поможет нам в этом.
И только национальный пророк, а не привозной, поможет нам избавиться от узконационального мышления, причем совершенно неважно, где он родится: на Западе или Востоке. Главное, что он будет проповедовать общую и для Запада, и для Востока идею, как это делали великие арийские пророки Рама и Зороастр. Только в этом спасение. Будущее за миросозерцанием не вненациональным, а наднациональным, континентальным, планетарным, ибо пророк не может быть бездомным.
И сейчас, когда смотришь на историю монорелигий из самого конца космической эпохи Рыб, за считанные годы до начала безраздельного владычества Водолея, все яснее и яснее становится учение великого нашего предка Зороастра о трех временах мироздания. Ныне подходит к концу второе из них - время Смешения Добра и Зла, и очень скоро все силы мирового Зла будут наказаны. Но не так, как об этом сказано в христианском апокалипсисе, а как еще раньше было сказано в апокалипсисе авестийском, ибо монорелигии во главе с христианством и есть то воплощенное Зло, дни которого сочтены.
Сегодня уже совершенно ясно, что Монотеизм был первым в мире массовым биологическим оружием. Он был изобретен в теологической лаборатории на берегу Мертвого моря и в колбах, роль которых исполняли поочередно Библия, Коран, Талмуд и "Капитал", был разнесен по всеми миру. Этот утонченный яд подсыпали в разные культуры во всех концах Земли, но симптомы и результаты заражения везде оказались одинаковы. Всюду этот незримый Единый интернациональный Бог уничтожал национальную культуру, разрушал великие, гордость, силу, жизнеспособность, достоинство, патриотизм. Подрывая основы национальной самобытности, из которой происходила данная культура, оннавязывал эрзац мнимого спасения. Отнимая цветущее настоящее, он сулил пресное будущее, которое никогда не наставало. Инфицированный народ погружался в болезненную оторопь, иллюзии, хирел, слабел и вырождался. Всюду, куда ни проникал интернациональный Монотеизм в той или иной версии, всюду без исключения характерные признаки болезни были на удивление идентичны, что лишний раз подтверждает устойчивость биологического кода этого синтетического изобретения. Биологическим кодом всего Однобожия является его Закон, неизменный, как химическая формула. Но нации и великие культуры - это живые организмы, и рано или поздно они способны выработать иммунитет. Кроме того, если инфекция перестает совершенствоваться, то постепенно теряет свою разрушительную способность. А отсутствие эволюции, движения, какого бы то ни было развития в Однобожии сделалось его нормой. Не говоря уже о том, что мгновения просветления в ожидании справедливого возмездия доносятся не только из лагеря реформаторов, но и из стана ортодоксов. Так, Залман Шнеуреще в конце XVIII века задавался справедливым вопросом: "Если убийство человека должно быть отомщено, то не должны ли убийства Богов возмещаться семижды семь раз? Простите ли Вы нам когда-нибудь уничтожение всех Ваших Богов, Богов Востока и Запада, Севера и Юга, Зевса, Одина, Астарты?"
Не беспокойтесь, речь не может идти не только о прощении, но даже о пощаде. Крах будет невиданным и всесокрушающим, так что угрозы апокалипсиса покажутся детскими плохо раскрашенными комиксами. Насадив нам интернационального Бога, Вы получите полной мерой интернациональную месть. За Святыни греков и персов, римлян и египтян, славян и германцев, ассирийцев и финикиян, ацтеков и майя. За убийства жрецов и шаманов всех концов земли, за разрушенные капища, за сожженные священные книги всех национальных религий.
Помните ли Вы изумительную русскую языческую сказку о борьбе Зла и Добра -"Сказку о Кащее Бессмертном и Иванушке-дурачке"? Народный герой уяснил для себя простую вещь, что все величайшее могущество Злого Духа заключено лишь в одном беззащитном, но хорошо спрятанном и защищенном предмете - яйце. Добравшись до него и разломив, Иванушка без труда прикончил агонизирующего мучителя людей.
Финал второго времени Смешения, согласно Зороастру, будет выглядеть точно так же. Один прицельный удар в солнечное сплетение Однобожия, основанный на знании его политических, то есть конструктивных секретов, - и это величайшее злоумышленное изобретение всех времен и народов рассыплется в одночасье. Сценарий его кончины подтвержден также и в буддийском каноне Трипитаки, поэтому именно сейчас как никогда для всех честных и благородных людей Земли остро встал вопрос: к какой из двух сил примкнуть? Чему служить: мировому Злу, притворяющемуся Добром, или истинному Добру как таковому? Выбирайте скорее, эпоха Смешения уже заканчивается!


01:10 

Игорь Иртеньев Не доливайте водку в пиво Не доливайте водку в пиво, Во-первых, это н

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Игорь Иртеньев Не доливайте водку в пиво

Не доливайте водку в пиво,
Во-первых, это некрасиво.
А во-вторых, снижает слог,
А в-третьих, просто валит с ног.

Не прочищайте пальцем носа,
На это в свете смотрят косо.
Как светских тонкостей знаток,
Рекомендую всем платок.

Не зажимайте дам в парадном,
При здешнем климате прохладном
Столь безыскусный стиль сулит
Партнерам лишь радикулит.

Не гладьте брюки на ночь глядя,
Поскольку брюки на ночь гладя,
Придется снять их все равно,
Чтобы не выглядеть смешно.

Не доверяйте акушерам,
Они завидуют в душе вам.
Когда ж придет пора рожать,
Услуг их следует бежать.

Не ешьте курицу с соседом,
По понедельникам и средам.
А, впрочем, и в другие дни
Старайтесь есть ее одни.

Не все, прочитанное вами,
Возможно выразить словами,
Но тайный смысл заветных строк
И вам откроется в свой срок.



01:04 

В известном народном пересказе беседа Христа с самаритянкой передаётся буквально так:

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
В известном народном пересказе беседа Христа с самаритянкой передаётся буквально так: «Она Ему говорит: как же я Тебе дам напиться, когда ты – Еврей; а Он ей в ответ: врёшь, говорит, я чистый русский.» ( Трубецкой Е.Н)

22:45 

Коринфский А.А. Народная Русь VII Царь-государь Понятие о царе-государе, как о само

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Коринфский А.А. Народная Русь VII Царь-государь

Понятие о царе-государе, как о самодержавном хозяине Земли Русской, вырастало постепенно - одновременно с развитием народного самосознания. От призванных «володети и княжити» князей-дружинников, - пережив князей-ставленников, которым нередко приходилось слышать увековеченные летописью слова: «А мы тебе кланяемся, княже, а по твоему не хотим!», - оно выросло до представления о великом князе - «Божьем слуге», «страже Земли Русской от врагов иноплеменных и внутренних». Но нужно было пройти векам, чтобы великий, старший над князьями уделов, князь встал в глазах народа-пахаря на высоту царя - «государя всея Руси», каким является он в палатах Москвы Белокаменной на исходе XVI столетия.
Но Забелин26)[ 26) Иван Егорович Забелин - замечательный русский историк, автор «Домашнего быта русских царей и цариц», «Опытов изучения русских древностей», книги «Минин и Пожарский, прямые и кривые в Смутное время», очерка «Большой боярин в своем вотчинном хозяйстве», двух томов «Истории русской жизни с древних времен» и других трудов. Он родился в 1820 году в гор. Твери, образование получил в московском Преображенском училище, дальше которого не мог пойти по недостатку средств. В 1837 году он поступил в Оружейную палату канцелярским служителем второго разряда. Первою статьей его было описание путешествий русских царей на богомолье в Троице-Сергиевскую лавру («Моск. Губ. Вед.» 1842 г). С 1848 по 1859 год И.Е. Забелин служил в архиве дворцовой конторы, затем перешел в Императорскую археологическую комиссию, членом которой состоял до 1876 года. В 1879 году он был избран в председатели общества истории и древностей; 1884 год ознаменовался для него избранием в члены-корреспонденты Академии Наук, а 1892 - в почетные члены ее. Исследования И.Е. Забелина, главным образом, относятся к древнейшему периоду киевской эпохи и московскому периоду русской истории], вполне справедливо замечает, что «новый тип политической власти вырос на старом кореню». Несмотря на разноречие именований и рознь обиходов княжеского и царского почитания, народная Русь исстари веков стояла на служении верой и правдою «батюшке-государю» и была связана со своим верховным вождем неразрывными узами верноподданнической любви.
К русскому народу, более чем к какому-либо другому, применимо название - стихия. Русская стихийная душа представляет собою столь самобытное и сложное явление, что надо быть коренным русским, родиться проникнутым до мозга костей духом народности человеком, чтобы составить более или менее ясное понятие о ней и сколько-нибудь определенно разобраться в народных взглядах и понятиях, верованиях, представлениях и чаяниях, - во всем живом внутреннем мире многомиллионной богатырской семьи. Внешний облик этого загадочного на чужой взгляд великана крепко-накрепко связан со всем тем, что составляет его сокровенное святая-святых. Слово и дело в жизни этого стойкого в своих убеждениях, неуклонного в своих стремлениях, прямого в проявлениях чувств народа всегда шли рука об руку. Слово-язык и слово-предание являются на Руси неисчерпаемым источником изучения внешней и внутренней жизни. Богатство языка, - сильного своею живою образностью и неподражаемой простотою, меткого в определениях и яркого, как ярка русская государственная жизнь, - богатство русского слова не менее самого народа говорит о стихийности.
Твердо обоснованное, укоренившееся в неизведанные глубины народного сердца понятие о власти, призванной стать у кормила великой и обильной Русской земли, также не может не быть отнесено к цепи стихийных проявлений творческого духа русского народа. Как таковое, оно не могло не отразиться с достаточной ясностью в языке и его драгоценной сокровищнице - изустном творчестве, дошедшем до наших дней через бесконечную путину веков в наиболее живучих образцах своих: песнях, сказках, пословицах, загадках и поговорках. Русская простонародная мудрость отводит в них далеко не последнее место многозначительно звучащим в народных устах словам: «князь», «царь» и «государь».
С первым из названных слов в песнях и былинах, этих древнейших памятниках проявления духовной жизни народа, связан постоянный прислов «красно-солнышко». При этом все свойства прекраснейшего из светил переносятся и на князя, переливаясь на все лады воображения стихийного певца-сказателя. Всюду и всегда сопутствует слову «князь» слово «ласковый». Взять для примера хотя бы следующий отрывок, неоднократно повторяющийся в старинных русских былевых песнях:

«Во стольном было городе во Киеве,
У ласкова осударь-князя Владимира.
Было пирование, почестной пир,
Было столование, почестной стол
На многи гости, бояра
И на русские могучие богатыри».


Ласковый осударь-князь этого песенного сказания является олицетворением того, какими все вообще князья русские представлялись глазам жившего под их властной рукою прямодушного народа-пахаря.
Летописный рассказ, сохранивший княжескую Русь от забвения в потомстве, согласуясь с народом, напоминает нам о столь ласковых речах древнерусских князей к людям веча, как «Братия мои милые!»
- Ярослава Мудрого27)[27) Ярослав 1-й, Владимирович, сначала князь новгородский, а затем, с 1089 г., великий князь всея Руси. Он родился в 978 году, а умер в 1054 году. Княжение его ознаменовано целым рядом войн с непокорными князьями-родичами, но более того - мудрым управлением Русью. Он покровительствовал просвещению, созидал храмы (Софийские - в Новгороде и Киеве), строил новые города (Юрьев), составил первый сборник русских законов («Русская Правда») и, созвав собор русских епископов, учредил самостоятельную русскую митрополию (в 1051 г.). Он был женат на дочери шведского короля Эрика и прижил с нею восемь сыновей, которым и роздал перед смертью княжеские уделы], «Братья володимерцы!» - князя Юрия28)[ 28) Юрий (Георгий) Всеволодович, князь владимирский и суздальский, сын князя Всеволода Большое Гнездо, родился в 1189 г., умер в 1225 году. На великокняжеский престол он вступил в 1219 году. Им основан Нижний Новгород. В его дни постигло Русь нашествие Батыя], или «Братья, мужи псковичи! Кто стар - то отец, кто мал - то брат!» князя Довмонта29)[ 29) Довмонт, в крещении Тимофей, - князь псковский (конца XIII века), родом из князей литовских. Он увековечил свое имя в русской истории защитою псковского княжества от внешних врагов (литовцев, ливонских рыцарей и друг.). В 1269 году была знаменитая осада Пскова магистром Ливонского Ордена, отбитая князем Довмонтом. В 1219 году этот подвиг его повторился; но вскоре любимый и справедливый из князей псковских умер. Церковь православная причла его к лику святых] псковского.
Позднее - слово «князь» заменяется в народной речи, согласно с последовательным развитием жизни, словами «царь» и «государь», сопровождаемыми теми же самыми уподоблениями, что и прежде. «Государь-батюшка, надежа православный царь», «белый царь», «красно-солнышко», «царь-ласковый, славный, грозный, великий», - вот, что повторяет в продолжение многих веков русский народ о своем властителе. Слово «царь» является в его устах наиболее ярким воплощением необычной силы, необычайного ума, необыкновенной красоты - телесной и духовной.
Царь-государь, добрый-ласковый властитель народа-пахаря, рисуется в воображении последнего поставленным над всеми другими царями земными. «Ты еще скажи, сударь, поведай нам - который царь над царями царь?» На этот вопрос народной мудрости еще и теперь по светлорусскому простору неоглядному разносят народные певцы - калики-перехожие свой простодушный ответ, вложенный в вещие уста премудрого царя «Голубиной Книги»:


«У нас белый царь над царями царь,-
Он и верует веру крещеную,
Крещеную, богомольную,
Он во Матерь Божью Богородицу
И во Троицу нераздельную:
Он стоит за дом Богородицы,
Ему орды все преклонилися
Все языцы ему покорилися...»

Царь объединен с народом в памяти последнего, как Творец - с мирозданием. Это - одна неделимая стихия, самое существование которой неразрывно связано с обеими составными частями ее. Клич народа призвал князя-царя-государя на Святую Русь; слово народное возвеличило его на светлорусском просторе-приволье; это же самое слово говорит и об его самодержавии, никем и ничем - кроме Бога - не ограниченном. «Царь земной под Царем Небесным ходит!» - сказала народная Русь. «Никто против Бога, ничто против царя!», «Правда Божья, суд - царев!», «Одному Богу государь ответ держит!», «Царь - от бога пристав!», «Никто - как Бог да государь!» - подтвердил народ в целом ряде пословиц, как бы сделавшихся законами его общественной нравственности.
«Русской Земле нельзя без государя быта», - облетело всю Русь вещее слово истинно русских людей в смутную годину миновавших лихолетий и всегда находило живой отклик в народе, сказавшем про себя, что он - «душой Божий, а телом - осударев!». И всякий раз сердцем слышал самодержец, что отклик шел к нему из глубины стихийной души могучего богатыря-народа. «Без бога свет не стоит, без царя - страна не правится!», «Без царя народ сирота, земля - вдова!», «Светится солнышко на небе, а русский царь - на земле!» - яснее складывается мысль этого миллионоголосного отклика. «Народ - тело, царь - голова!» - мыслит русский человек и, видя в царе олицетворение высшей справедливости, заносит на скрижали своей вековой мудрости резкие слова: «Где царь - тут и правда!», «Где царь - там гроза!», «Близ царя - близ чести!», «Близ царя - близ смерти!».
Второе и четвертое изречения должно, несомненно, отнести к «ослушникам - волкам стада государева, царскому добру досадителям» - в одно и то же время являющимися, в представлении сказателя пословиц, ослушниками, волками и досадителями народа.
«Царь - не огонь, да ходя близ него, опалишься!» - иносказательно обрисовывает простодушный краснослов опалу. «Гнев царев - посол смерти!», «До царя дойти - голову нести (повинную)!», «Царское осуждение - бессудно!»; но - «Ни солнышку всех не угреть, ни царю на всех не угодить!» - смягчает народ свое понятие о грозном царе, представляющемся ему прежде и после всего царем ласковым, милостливым и великодушным - при всей своей нелицеприятной справедливости. «Нет больше милосердия, чем в сердце царевом!», «Кто Богу не грешен, царю не виноват?», «До милосердного царя и Бог милостлив!», «Бог милостлив, а царь жалостлив!», «Бог помилует, царь - пожалует!», «Виноватого Бог простит, правого царь пожалует!» - дополняется одно крылатое слово другим. Известнее всех среди них то и дело звучащее на Руси: «За Богом молитва, а за царем служба, не пропадает!» - выражение, вошедшее в плоть и кровь народа, с малых лет воспринимающего понятие о том, что «жить -царю служить».
Как же и чем служить этому прообразу всего справедливого, всего могущественного, всего милостливого? - невольно зародился вопрос в пытливой душе народа. «Царю правда - лучший слуга!» - ответил он сам себе и, в строго последовательной цепи своих определений, дает подробный перечень всех родов службы верою и правдою. «Царь без слуг - как без рук!» - говорит он и, умудренный многовековым опытом, заявляет: «Холоден, голоден - царю не слуга!». В этой последней поговорке благосостояние страны как бы связывается с лучшей службой государю, и таким образом в пяти словах разрешается наиважнейший вопрос внутреннего уклада государственой жизни.
Высоко, превыше всего и всех, как город на горе, ставя царя-венценосца, народное слово окружает его тыном приспешников - ближних людей, советчиков, ни на пядь не отступая в этом случае от жизненной правды. Добрых советчиков, доблестных слуг истины, какими всегда славилась Святая Русь - эта родина богатырей духа, -именует крылатое слово «очами» и «ушами» государевыми. Они, по представлению народа, как лучи - свет и тепло красного солнышка, несут милость царскую на благо родной земли. Но многовековой опыт государственной жизни подсказывает народной мудрости и другие взгляды на окруженный живым тыном «город на горе». «Царево око видит далеко!», но «Из-за тына и царю не видать!», «Царские милости в решето сеются!», «Жалует царь, да не жалует псарь!», «До Бога высоко, до царя далеко!». Русский народ, однако, сознает свою стихийную силу, и это сознание является ярким лучом света во мраке его угрюмых взглядов на таких приспешников, которые - «Царю застят, народу напастят». И вот - из уст его вырываются речения: «Народ думает - царь ведает!», «Как весь народ вздохнет, до царя дойдет!»...
Могучий вздох народа, заслоненного приспешниками, огородившими тыном красно-солнышко Земли Русской, вздох богатыря-великана, вылетающий из миллиона грудей, звучит отголоском во многих песнях, навеянных по словам баяна-песнотворца недавних дней, «с пожарищ дымом-копотью, с сырых могил мятелицей». И чуткое сердце русского «белаго царя» неизменно отзывается голосу народного горя. «Ясныя очи государевы», те - по именованию народа - «очи соколиныя», увидеть которые всегда слыло счастьем для каждого русского человека, - видят силою проникновения: кто народу и государю друг, кто - враг. Они, эти зоркие очи, снимают тяготы непосильные, отводят от народа беду наносную. Наделяя царя всем, в чем видит силу и обаяние, народ налагает на него великую ответственность перед Богом. «Народ согрешит - царь умолит, а царь согрешит - народ не умолит!», «За царское согрешение Бог всю землю казнит!», - изрекает он со всею своей прямотою и резкостью, не щадя даже того, в ком видит олицетворение высшего начала на земле.
Радость царская - радость всей Земли Русской, печаль государева - горе всего народа, грех царев - прегрешение всей Руси. Эти три понятия яркой полосою прошли в слове-предании русского народа. Они же и в наши дни волнами всплывают на поверхности могучей своею самобытностью народной стихии, проходя в жизнь и дух народа, как тепло солнца и влага дождя - в корни растений. В воле царя народ видит закон, в законах - ясно выраженную мудрость цареву, пред которою древние памятники изустной мудрости советуют преклоняться с благоговением. Безграничное доверие к проявлению этой воли, беззаветная преданность и бескорыстное служение тому, кто - в представлении народной творческой мысли, как солнышко красное лучами животворными - пригревает Землю Русскую светом ясных очей своих с высоты святорусского трона, - вот три звена, в одну могучую стихию связующие народную душу с сердцем царевым.
Древние грамоты недаром именовали русский народ царелюбивым: он относит слово «царь» - ко всему наиболее величественному в природе, обступающей его со всех сторон, в природе, с которою он связан, как со своим надежею-царем, всею своей жизнью. Так, например, огонь и вода - две главные силы могучей природы. Русский народ говорит: «царь-огонь», «царица-водица»... Могущественнейший между птицами орел, по народному крылатому слову -«царь-птица», сильнейший между зверями лев - «царь-зверь», прекраснейший представитель цветочного царства розан -«царь-цвет». Идет из народных уст слово и о «царь-траве», и о «царь-земле» и о «царь-камне». Прославленная русскими сказками всем красавицам красавица слыла «Ц а р ь-Девицею». Очевидно, это всеобъемлющее слово на такой недосягаемой высоте высокой стоит в понятии народа-пахаря, что ярче его нет в народном словаре никакого прислова. Даже лучшая песня слыла на Святой Руси «песней царскою умильною». А наиболее долговечные из этих «царских» песен, былинные сказания, зауряд кончались такой славою государю, как:
«Слава Богу на небе, слава! Государю нашему на всей земле, слава! Чтобы нашему государю не стареться, слава! Его цветному платью не изнашиваться, слава! Его добрым коням не изъезживаться, слава! Его верным слугам не излениваться, слава! Чтобы правда была на Руси, слава! Краше солнца светла, слава! Чтобы царева золота казна, слава! Была век полным-полна, слава! Чтобы большим-то рекам, слава! Слава неслась до моря, слава! Малым речкам до мельницы, слава!»
В стародавние времена воспевались народом русским царские милости, славились походы государевы, запечатлевались в песне и горе, и радость царские по поводу того или другого события. И всегда слышалось в этих песнях благоговейное отношение к высокому предмету воспевания. Как трогательно-простодушно хотя бы следующее, сложившееся в более позднюю пору песенное сказание:
«Когда светел, радошен во Москве благоверный царь Алексей, царь Михайлович, народил Бог ему сына царевича Петра Алексеевича, перваго императора по земле. Все-то русские как плотнички мастеры, во всю ноченьку не спали, колыбель-люльку делали они младому царевичу; а и нянюшки, мамушки, сенныя красныя девушки во всю ноченьку не спали, шинкарочку вышивали по белому рытому бархату оне красным золотом; тюрьмы с покаянными они все распущалися; а и погребы царские они все растворялися. У царя благовернаго еще пир и стол на радости, а князи собиралися, бояра съезжалися и дворяне сходилися, а все народ Божий на пиру пьют, едят, прохлаждаются, - во весельи, в радости не видали, как дни прошли для младшаго царевича Петра Алексеевича, перваго императора»...
Русские цари всегда являли живой и яркий пример истинно христианского благочестия. Ни одно важное дело не предпринималось ими без испрошения благословения Божия. Каждая мысль венценосца сливалась с многомиллионной народною стихией, могучими волнами поступавшею к вековым стенам Кремля, в сердце которого -под сенью московских святынь - горело неугасаемой любовью сердце Земли Русской, воплощенное в ее державном хозяине. Общение с народом, проявлявшееся в царских - больших, малых и тайных - выходах, непосредственное участие государя в торжественных, освященных преданием обрядах (см. ниже) - не только доставляли московскому люду счастье видеть пресветлый лик самодержца, но и служили поводом к горячему проявлению нерушимого единения царя и народа.
Царь и народ, народ и царь... Проходили века, одно другим сменялись поколения; исчезало, - ровно с вешней полою водой сплывало, - с лица народной Руси все временное, преходящее, наносное. Но где бы, когда бы то ни было, произносились слова «русский народ», там всегда подразумевался и «русский царь»; где заходила речь о «русском царе», там неизменно выступал и вопрос о «русском народе». Это, действительно, в полном смысле слова, две равные части одной нераздельной, могучей своею многовековой самобытностью стихии.


22:21 

Друзья, теперь вы можете читать и комментировать мои записи и на Я.ру — <b><span clas

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Друзья, теперь вы можете читать и комментировать мои записи и на Я.ру — Индрик!


22:07 

Нынче бесы гонят бесов

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

 

Святы наши интересы



Также, как и наш закон!



Нынче бесы гонят бесов



Как никита-бесогон.


16:09 

Ковалев Ю.А. Россия и главный вызов нашего времени (фрагменты) http://mirovid.profifo

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Ковалев Ю.А. Россия и главный вызов нашего времени (фрагменты)

Предлагается следующая логика:
A) Базовые смыслы и, значит, «маршруты», которыми следует Западная цивилизация, уже привели ее к кануну нравственной катастрофы. «Идейным оппонентом» Запада выступает Исламский мир. Их конфронтация выходит сегодня на новый уровень.
Б) Но бороться «за идеи» с помощью силы - и бесперспективно, и крайне опасно, особенно сегодня, когда многократно возросла мощь оружия. С другой стороны, ни Мусульманский мир, ни Запад на уступки не пойдут.
B) Решить нынешний «конфликт идеологий» ни на жестко-религиозной (фундаменталистской), ни на либеральной «картинах мира» невозможно. Нужна иная база: идеология-синтез - так, как видели это Владимир Соловьев и Питирим Сорокин. В центре: самоценный человек, идущий по пути духовно-нравственной эволюции не только в ее земном, но и в космическом «измерении»; экономика - лишь средство, обеспечивающее такую эволюцию.
Г) Понятно, что для «продвижения» подобных идей мало усилий только отдельных идеологов – нужны страны, которые возложили бы на себя бремя особого лидерства. Для Мусульманского мира такое лидерство 30 лет назад взяла на себя Исламская Республика Иран. По отношению к Западу бремя особого лидерства после необходимой подготовки должна взять на себя Россия.
«Есть великие народы... которые нельзя объяснить нормальными законами нашего разума, но которые таинственно определяет верховная логика Провидения: таков именно наш народ... У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».
Петр Чаадаев, 1837 г.
«Эх, Родина... Пусть кричат: уродина! Но она нам нравится -Спящая красавица»
Юрий Шевчук
Уже привычным сегодня стал перечень угроз, с которыми в XXI веке столкнулось человечество: скоро начнут сказываться исчерпание рентабельных месторождений энергетических ресурсов и последствия загрязнения окружающей среды; не может не привести к катастрофическим последствиям продолжающееся уже много лет «расползание» в мире ракетно-ядерных технологий; обязательно даст о себе знать нарастающий дисбаланс демографических процессов в мире; новые проблемы сулят глобальное потепление и принявший какую-то непонятную форму мировой экономический кризис.
Однако есть еще один вызов. Он таков: базовые смыслы, цели и значит, «маршруты», которыми следует «западное человечество», уже почти привели его к нравственной катастрофе. Между тем Запад (и прежде всего, его лидер, Соединенные Штаты Америки) не только не оставляет, но даже наращивает масштабы своих «мессианских устремлений» - как раз и навязывая остальному миру эти самые «смыслы и маршруты». И все чаще как «последний аргумент» при этом - используются откровенное военное давление. В принципе, из этого следуют две возможности: 1) «незападный мир» (в частности, Исламская цивилизация), уступив этому давлению и пойдя вслед за Западом, также вскоре придет к нравственной катастрофе; 2) «незападный мир» (в частности, Исламская цивилизация) станет сопротивляться, что, учитывая возможности современных систем оружия, грозит человечеству не только нравственной, но и буквальной, физической гибелью. Как показывает практика последнего времени, вариант № 1 не реалистичен. Значит, все мы не можем быть гарантированы от военного столкновения, который, начавшись как локальный, вполне может превратиться в мировой.
Кто-то возразит: а не слишком ли категоричен автор - говоря о потере Западом «смыслов и маршрутов»? Исследую этот вопрос подробнее.
1
Рассмотрим, прежде всего, «ключевые точки» механизма, лежащего в основе духовно-нравственной эволюции западного человечества -подразумевая под этим термином те страны, среди населения которых распространились принципы протестантизма и католицизма.
Большое значение здесь имеет концепция «смены культурных парадигм» Питирима Сорокина. Как известно, он исходил из того, что на протяжении последних 2 тысяч лет человечеству пришлось весьма близко «познакомиться» с наиболее общими и исключающими друг друга «картинами мира», из которых строго следуют соответствующие варианты «видения» места человека в обществе, цели и смысла его жизни1.
Первая: «истинную ценность имеет только Создатель; человек зависим от Него, земная жизнь человека - в сущности, не более, чем подготовка к Высшему Суду».
Вторая: «является личным делом каждого - верить или не верить в существование Создателя, т.к. Он не играет сколько-нибудь существенной роли в практической жизни человека, который всего должен добиваться самостоятельно».
Однако первым все эти вопросы поставил В. Соловьев. Вот сущность его позиции. Всеми аспектами развития человечества управляет Верховное Начало. Понятно, что «младенческий», начальный этап эволюции европейского человечества требовал жесткого «внешнего управления». И поэтому задачей Верховного Начала на данном этапе, как писал В. Соловьев, было контролировать «человечество во всех сферах и на всех степенях его жизни», «смешать и слить все многообразие частных форм, подавить самостоятельность лица, свободу личной жизни». Данная функция была «возложена» на христианство (на его базе и сложилось то, что выше было названо «первой картиной мира»). В результате духовно-нравственная эволюция европейцев на длительный срок была обеспечена. Но нужно осознавать, - подчеркивал В. Соловьев, -что, если бы данный «тип управления» получил «исключительное преобладание, то человечество окаменело бы в мертвом однообразии и неподвижности»". И это понятно: жесткое «внешнее управление» с некоторого момента обязательно становится помехой дальнейшему развитию общества и поэтому в конце концов обрекает людей на нищету и отсталость.
И Верховным Началом был «запущен» второй этап эволюции европейского человечества. Возникло то, что можно условно назвать «парадигмой эпохи Просвещения» - полное отрицание предыдущей картины мира. В.Соловьев писал: задача данного этапа - «разбить твердыню мертвого единства, дать везде свободу частным формам жизни, свободу лицу и его деятельности; под ее влиянием отдельные элементы человечества становятся исходными точками жизни, действуют исключительно из себя и для себя; общее теряет значение реального существенного бытия, превращается в что-то отвлеченное, пустое, в формальный закон, а наконец, и совсем лишается всякого смысла».
Скачок вперед «самостоятельному» теперь человечеству был обеспечен! Однако снова, скажу так, была и «цена вопроса»: если бы данный «тип управления» получил «исключительное преобладание, - писал В. Соловьев, - то человечество распалось бы на свои составные стихии, жизненная связь порвалась бы, и история окончилась войной всех против всех, самоистреблением человечества», ибо «всеобщий эгоизм и анархия, множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи - вот крайнее выражение» этого этапа1. Остановлюсь на этом подробнее.
Итак: обретенная европейцами «самостоятельность» открыла путь для быстрого развития естествознания, техники, технологии. Но - люди отошли от веры, и с этого момента в обществе перестал «работать» такой мощнейший «регулятор поведения», каким прежде были страх перед «загробным наказанием за грехи» и ожидание «воздаяния за добродетельные поступки». Исчез, разумеется, и общественный консенсус на базе религиозного вероучения. Сразу же встали вопросы: с помощью каких «рычагов» управлять обществом?, как обеспечить его безопасное развитие в условиях, когда появились группы с разнонаправленными интересами и целями?
На первый взгляд, ответ найти - удалось: примерно, с XVI века в Европе начинают формироваться рыночные демократические государства, «стержнем» которых стала система «сдержек и противовесов». Со временем, стала ясной логика, по которой осуществляется управляемость в такого типа государстве: а) действует принцип разделения властей; б) обеспечивается «свободная игра политических сил» (финансовых и промышленных групп, политических партий); в) вводится право беспрепятственного контроля за важнейшими процессами в стране со стороны гражданского общества при особой роли здесь целостной и поэтому не зависимой от властей системы СМИ; д) все это строится, как на фундаменте, на признании безусловного приоритета интересов отдельного человека над интересами государства, при этом любой человек может обжаловать в суде (который в значительной степени независим) практически любые решения исполнительной и законодательной властей. Плюс к этому, «невидимая рука рынка» весьма эффективно регулирует производство на основе честной конкуренции равноправных товаропроизводителей. Поскольку при таких условиях, в идеале, ни один из «игроков» не имеет (и не может получить!) никаких преимуществ перед другими - страна оказывается способной следовать «средневзвешенным» (= безопасным) курсом".
Возникали, однако, и вопросы. Да, конечно, демократические институты дали рядовым гражданам возможность в значительной мере контролировать государственную бюрократию. Но практика показала и то, что эти институты, не гарантируют выработки правильного курса развития страны. Потому, например, что резкое возрастание числа людей, участвующих в управлении государством (в ходе выборов разных уровней) приводит к тому, что важнейшие решения теперь зависят от мнений обычных обывателей, естественно, не владеющих необходимой информацией, да и попросту не умеющих анализировать сложнейшие общественные процессы (феномен «массовизации власти»)1. А в таких условиях - не избежать манипулирования взглядами и поведением населения со стороны недобросовестных политиков, в частности - через предвыборные технологии.
Отсюда - еще одна (как минимум, трудно разрешимая) проблема современной демократии, во всяком случае в том ее виде, как она сложилась в ряде «догоняющих» стран. В самом деле, использование предвыборных технологий требует от кандидатов очень больших финансовых затрат. Кредитуют их обычно те или иные финансовые, промышленные, а то и откровенно криминальные группы. Но «расплатиться» победивший кандидат может, лишь так или иначе лоббируя экономические или политические интересы этих групп. Это означает, что важным (а порой, главным) мотивом деятельности вновь избранного, например, депутата парламента - становятся вовсе не интересы его избирателей или страны в целом. А это, в свою очередь, чревато «шараханьем» общества в противоположную сторону - к идее личной диктатуры как единственной возможности «установить порядок». Со всеми вытекающими отсюда последствиями...
Не все оказалось бесспорным и с рынком. Да, он заставляет людей работать очень эффективно и на этой основе позволяет быстро обеспечить изобилие высококачественных товаров и услуг. Однако рынок в то же время с неизбежностью порождает имущественное расслоение людей и все, связанные с этим общественные болезни; да и человек сам превращается в товар. А поощряет рынок (в частности, через коммерческую рекламу) преимущественно то, что имеет денежное выражение. Но у Добра - денежного выражения нет, да и «творение добра», как показывает исторический опыт, одно из наименее прибыльных занятий.
Иными словами, наращивать уровень «коллективной нравственности» рыночная демократия не может в принципе.
Правда, с середины XIX в. в рамках «парадигмы эпохи Просвещения» заявила о себе альтернативная позиция: а) частная собственность несовместима с правом человека на подлинную свободу и подлинное равенство; б) общество, главной «направляющей силой» которого является «стихия рынка», не может жить по единому разумному плану; оно с трудом может быть консолидировано системой идеалов, не связанных с условиями купли-продажи. Это неизбежно предопределяет высокую степень безнравственности его развития. Отсюда вывод: подлинное освобождение человеческой личности (и значит, борьба с безнравственностью общественного устройства) возможно только после отмены частной собственности.
На практике, однако, все попытки «отмены» рынка и частной собственности приводили к абсолютно неожиданным последствиям. С одной стороны, общество быстро превращалось в консолидированный «организм», управляемый «единой волей» из единого центра. То есть, прямо в духе «раннего» Бухарина: «Мельчайшие ячейки рабочего аппарата должны превратиться в носителей общеорганизационного процесса, планомерно направляемого и регулируемого коллективным разумом рабочего класса, получающим свое материальное воплощение в высшей и всеобъемлющей организации - его государственном аппарате»1.
Но с другой стороны, опыт показал: вслед за отменой частной собственности и соответственно рынка - «коллективный разум рабочего класса» неотвратимо трансформируется в разветвленный и всеконтро-лирующий аппарат чиновничества. Который вдруг оказывается над теми, чьим «слугой» он призван был стать в момент своего создания... Можно ли оградить общество от возникновения феномена, который однажды был назван «новым классом»? Конечно: следует побыстрее ввести частную собственность и вернуть рынок. Которые... снова сделают актуальным утверждение: «подлинное освобождение человеческой личности возможно только через отмену частной собственности и рынка». Выход? Отменить частную собственность и рынок! Но как бороться с «жиреющей бюрократией»? Поскорее ввести частную собственность и рыночное регулирование! А далее - по кругу.
Следует отметить, что «отмена» рынка и частной собственности дала уникальный опыт в области и собственно воспитания. Я имею в виду работу по «формированию нового человека», развернувшуюся вскоре после октябрьского переворота 1917 г. в СССР. Это сложнейшая тема. Но я, в качестве оценки результата, приведу мысль С.Франка: «пределы благотворности какого-либо государственного порядка суть пределы благотворности принуждения. Никогда не следует забывать, что самые справедливые политические реформы конкретно исполняются агентами исполнительной власти, т.е. в конечном счете - полицией. Задача же полиции, по меткой формуле Глеба Успенского, состоит в том, чтобы «тащить и не пущать»... К тому же, - добавляет С. Франк, - «так называемый "старый мир", т.е. то общество, которое власть собирается совершенствовать, упорствует. Это, однако, оценивается агентами "новой власти" чем-то противоестественным, ибо противоречит их представлению об относительно легкой возможности построить новый справедливый мир, да еще «в интересах большинства населения»! И поэтому сопротивление "старого мира" рассматривается ими как частная помеха; представляется естественным, что "нормальные люди" должны согласиться на план построения "нового мира", обеспечивающего справедливую жизнь. Следовательно, данная извращенная и порочная воля немногих должна быть подавлена и уничтожена. Но, как показывает историческая практика, "старый мир" сопротивляется весьма долго и яростно - "подавление воли немногих" выливается в годы и десятилетия и десятки тысяч замученных и казненных... И благодетели человечества неизбежно становятся его разрушителями и мучителями»1.
Подведу промежуточный итог. Как и предсказывал В. Соловьев, этап эволюции европейского человечества в рамках «парадигмы эпохи Просвещения», безусловно, привел к достижениям и победам. Однако ценой этих достижений и побед ныне стала потеря западным человечеством смыслов и маршрутов (даже если это пока осознали и не все). И самое главное: в рамках собственно «парадигмы эпохи Просвещения» -выхода из этого тупика отыскать невозможно!
Вот почему В. Соловьев поставил вопрос о необходимости перехода к третьему этапу эволюции человечества - как к СИНТЕЗУ ранее использованных «типов управления». Он, этот синтез, освободит каждый из двух предыдущих «от их исключительности», ПРИМИРИТ «Верховное Начало» со «свободной множественностью частных форм и элементов».
Отсюда задача дня: создать условия, при которых «дети эпохи Просвещения», т.е. образованные, энергичные, инициативные люди, считающие высшей ценностью собственную внутреннюю свободу и интеллектуальную самостоятельность, психологически готовые взять на себя ответственность - вновь обрели бы Высшее Водительство. А это, в свою очередь, позволило бы открыть новый виток нравственной эволюции, который постепенно привел бы к состоянию, когда отношения между людьми строятся лишь на базе высшей нравственности, т.е. человек всегда является целью, а не средством, а каждый ведёт себя достойно просто потому, что так ему подсказывает его совесть.
Подчеркну, что В. Соловьевым были также намечены и некоторые ключевые позиции того механизма, на основе которого можно будет «восстановить» Высшее Водительство. И вот важнейшее здесь: он впервые поставил вопрос о «народе-посреднике». В. Соловьев писал: «сила, долженствующая дать человеческому развитию его безусловное содержание, может быть только откровением Высшего божественного мира, и... тот народ, через который эта сила имеет проявиться, должен быть только посредником между человечеством и тем миром»... И далее: «От народа-носителя... божественной силы требуется только, ... чтоб он не утверждал себя с исключительной энергией в какой-нибудь частной низшей сфере деятельности и знания, требуется равнодушие ко всей этой жизни с ее мелкими интересами, всецелая вера в положительную действительность высшего мира и покорное к нему отношение. А эти свойства, несомненно, принадлежат... национальному характеру русского народа... Внешний образ раба, в котором находится наш народ, жалкое положение России в экономическом и других отношениях не только не может служить возражением против ее призвания, но скорее подтверждает его. Ибо та высшая сила, которую русский народ должен провести в человечество, есть сила не от мира сего, и внешнее богатство и порядок относительно ее не имеют никакого значения. Великое историческое призвание России, от которого только получают значение и ее ближайшие задачи, есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова» .
Что же можно сказать сегодня - о конкретных путях достижения мировоззренческого синтеза? Или, иначе говоря, существует ли теория, способная помочь в данном случае?
Требуемая теория существует. Дело в том, что человечество можно рассматривать как сложную нелинейную (т.е. развивающуюся по вероятностным законам) самоорганизующуюся открытую систему. А подобные системы изучаются новым метанаправлением - синергетикой, возникшей в середине XX столетия. Вот суть тех её принципов, которые потребуются в нашем разговоре.
1. Всякая сложная нелинейная самоорганизующаяся открытая система - телеологична, т.е. имеет цель-эталон-программу своего существования. При этом от цели-эталона-программы система получает корректирующие управляющие воздействия, позволяющие ей «не сбиться с курса». Цель-эталон-программу поведения системы в синергетике называют аттрактором {англ. attractor - притягиватель)".
2. Поэтому, только находясь «в луче» аттрактора, система может развиваться по заложенному в аттракторе плану; «выпадая» же из его «луча» - она весьма быстро «ложится на траекторию», ведущую к катастрофе.
Если так, то должен существовать некий «ГЛАВНЫЙ АТТРАКТОР», который содержит в себе ПЛАН (цель-эталон-программу) эволюции человечества в целом и осуществляет то, что было названо Высшим Водительством.
В этой «категориальной сетке»: на начальном этапе своей эволюции европейское человечество, через «посредничество» христианства, находилось «в луче» Главного Аттрактора; второй же этап эволюции, наоборот, был «организован» как его выведение из «луча». Таким образом, реализация мировоззренческого синтеза означает «возвращение» европейского человечества «в луч» Главного Аттрактора. И значит, встает вопрос о том, как практически обеспечить такое возвращение.
Рассмотрим подробнее то, как именно Главный Аттрактор управляет эволюцией человечества.
Исследователи, работающие в «синергетической парадигме», отмечают, что под аттракторами сейчас всё чаще понимаются реальные структуры в пространстве и времени1. Вывод чрезвычайно важный: Главный Аттрактор, следовательно, нужно рассматривать как некоторую реально существующую информационно-управляющую структуру.
Но тогда встает следующий вопрос: как в этом случае осуществляется связь между «ведущим и ведомым»?
Современной науке известны 4 типа фундаментальных взаимодействий в природе: электромагнитное, гравитационное, сильное и слабое (два последних - «обеспечивают» различные виды внутриатомных связей); каждый из этих типов имеет и соответствующее материальное «поле-носитель».
Однако на базе теоретического и практического вклада А. Барченко, Г. Бокия, В. Бехтерева, Л. Васильева, Б. Кажинского, В. Казначеева, А. Акимова, Г. Шилова, Г. Рогозина, А. Савина, Б. Ратникова, Ф. Хан-цеверова и многих других ныне появились основания говорить о пятом типе взаимодействия энергоинформационном. Строгой теории здесь пока нет, но уже можно утверждать: а) существует отличающийся от всех известных до сих пор вид материального поля; б) для этого поля характерны настолько высокие частотные параметры, что процессы, происходящее на его основе (а это, например, процессы в сфере сознания) - можно называть «тонкоматериальными».
И тогда: управление эволюцией человечества со стороны Главного Аттрактора является энергоинформационным процессом. Разворачивается же этот процесс в форме диссипации: как переструктурирование «существующих параметров» человечества (и, разумеется, отдельных людей) - в соответствии с Планом (целью-эталоном-программой)1.
1«Управляющее начало», которое названо в данной статье «Главным Аттрактором» - в христианстве (в частности, в православии) называется «Царством Небесным». Читателю, полагаю, доводилось слышать следующее выражение для характеристики храма, который недавно построен: в нем уже хорошо -он «намолен». Если пользоваться терминологией данного доклада: усилиями настоятели, его помощников и активных прихожан вновь построенный храм -«подключен» к «Главному Аттрактору», и по отношению ко всем, приходящим в храм, уже может развернуться процесс диссипации. Далее, известен эффект от искренней молитвы в храме - у верующею вдруг начинают буквально литься слезы: в этом случае говорят, что на человека «сошла благодать». В нашей терминологии - верующему удалось вступить в «разовый контакт» с энергоинформационным полем, на котором разворачивается управляющее воздействие со стороны «Главного Аттрактора».
Для уяснения практических аспектов упомянутого управления воспользуюсь примером - и пусть, нас пока интересует сознание отдельного человека. Аналогия здесь, разумеется, очень приблизительная, может быть такой. Допустим, в некотором регионе имеется мощный радиоцентр, который готовится регулярно передавать информацию - чрезвычайно важную для местного населения. Допустим, далее, что один из жителей региона, некто X, специально купив первоклассный, современный преемник - в нужное время включил его и, удобно устроившись в кресле, приготовился слушать диктора. Но - в динамиках только лёгкое потрескивание. В чем причина? Оказывается, недавно купленный приемник не был заранее настроен на частоту работы передатчика. А значит, по отношению к нашему X - радиоцентр станет работать вхолостую! То есть, нужна предварительная настройка приемника на нужную частоту.
Как практически «человек с улицы» может «настроиться на частоту» Главного Аттрактора?
Вот иллюстрация, которую предложил Ориген (ранне-христианский теолог П-Ш вв. н.э., который использовал, конечно, иную терминологию).
Ориген показал, что требуемую «предварительную настройку» можно осуществить «через посредника»: с помощью особого человека (святого, по христианской терминологии). Представим себе, - говорит Ориген, - что «Царство Небесное» (=Главный Аттрактор) это гигантский «поток розового масла». Святой (в силу своих особых качеств) уже подключен к потоку, а значит, получает «от потока» свой «ручеек масла». И если «человек с улицы», скажем так, «впустил» в свою жизнь этого святого (идет на жертвы ради него, молится ему, мысленно советуется с ним и т.д.) - он и сам «пропитывается благовонием потока». А значит, «подключается» к потоку (=Главному Аттрактору) и -процесс диссипации начинается!
На практике, одной из высших исторических форм реализации указанного механизма стала «посредническая» Миссия Иисуса Христа. Он Сам так говорил о её сути: «.. .Я дверь овцам... Я еемь дверь: кто войдет Мною, тот спасётся...»1. После Его ухода - «представителем» Христа на Земле стала возникшая впоследствии единая христианская Церковь.
И сегодня христианские организации по всему миру продолжают играть выдающуюся роль в деле «обеспечения связи» между верующими и Главным Аттрактором.
Вместе с тем, необходимо отдавать себе отчет в следующем. Исторический опыт дает основания утверждать: способ «подключения» к Главному Аттрактору, который «предлагается» христианством - не является оптимальным]
Ведь в данном случае единственным фактором, обеспечивающим, скажу так, «исходное подключение» к Главному Аттрактору для обыкновенного (в смысле, ничем не выдающегося) человека становится его собственная воля! Действительно, чего стоит для него, к примеру, принять решение о совершении обряда крещения! А ведь есть еще строгие посты. А еще - регулярные (разумеется, абсолютно искренние, иначе нельзя!) исповеди, предполагающие, что человек каждый день старается строить свою жизнь в соответствии с предписаниями вероучения'.
Вот авторитетный для Церкви документ XIX в. - письма Феофана Затворника. Автор писем показывает направление, в котором воцеркв-ленный человек должен изменить свою жизнь: «Плоти угодий не творите и в малом. Посильное самопринуждение и лишение себя чего-либо, плоти приятного, - есть то же, что подкладывание дров в печку». И далее: «Особенно надо плоть утончать постом, бдением и трудом телесным, и постоянно держать ее в напряжении, как солдат на разводе. Да рассеяния бегать, празднословия и смеха, и чтения пустого. И пойдет добре». И в качестве заключения: «Помощь Божия будет сопутствовать вам... но она помощь борющемуся, а не поддающемуся первому удару искушения»".
Одним словом, как для «исходного подключения», так и для успешного «продолжения отношений» с Главным Аттрактором «человеку с улицы» предлагается затратить силы и энергию - на борьбу... с самим собой: с привычным образом жизни! Но - сможет ли он? Да и захочет ли'? Ведь даже просто самостоятельно бросить курить - по силам лишь единицам!
На это первым обратил внимание Ф. Достоевский. В Легенде о Великом Инквизиторе из «Братьев Карамазовых» есть такое обращение Инквизитора к тому, кого он считал еще раз пришедшим на Землю Христом: «если за Тобой во имя хлеба небесного пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станет с миллионами и десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Иль Тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных...?»3.
А поэтому встает вопрос: КАК в нужный момент «подключить» к Главному Аттрактору эти самые «миллионы и десятки тысяч миллионов существ» - т.е. обычных людей? Причем сделать это - гарантировано и, значит, без специальных волевых усилий с их стороны, на которые они попросту не способны!
Снова обращусь к аналогии с радиоцентром и приемником.
Вопрос: как технически власти региона через радиоцентр могут обеспечивать население важной информацией? Возможно такое решение. Власти предлагают гражданам (предварительно попытавшись убедить их в особой значимости сведений, которые будет регулярно передаваться в заранее объявленное время) - купить дешевые карманные приемники (которые будут специально продаваться во всех магазина) и постоянно иметь их с собой.
Однако: кто-то не купил приемник, т.к. власти не смогли его убедить в нужности передаваемый информации лично для него; кто-то всё никак не может найти время и зайти в магазин радиотоваров; кто-то, купив приемник, нерегулярно берет его с собой; кто-то частенько забывает включить приемник в нужный момент и т.д.
Одним словом, усилия властей во многом окажутся сведенными нанет. А причина одна: власти сделали ставку исключительно на собственную волю обычного человека. Он сам должен контролировать свои «отношения с радиоцентром»!
Но, оказывается, можно поступить иначе. Властям достаточно всего лишь разместить громкоговорители во всех ключевых точках региона и включать их в нужное время - тогда любой человек, проживающий или просто находящийся в регионе, сможет слушать передачи радиоцентра. В этом случае регион, как таковой, становится, условно говоря, «посредником» между каждым отдельным человеком и радиоцентром.
Как раз на этом, втором «варианте», строится «посредническая Миссия» России (о чем писал и В. Соловьев), а точнее - российского суперэтноса1. Миссия эта запланирована Высшей Духовной Сущностью (Верховным Началом, о котором говорил В. Соловьев). Именно её называл Отцом Небесным - Христос; Аллахом - Мухаммед; в индуизме -это Вишну; в европейской народной традиции это Бог.
1.Для выполнения своей Миссии - российский суперэтнос прошел длительную «подготовку». Вот лишь некоторые «ключевые точки» в этом процессе. Известно, что «накануне» возникновения Киевской Руси, в IX веке через просветителей Кирилла и Мифодия нам были даны язык и письменность, принципиально отличавшиеся от используемых народами Западной Европы. И затем очень быстро все важнейшие тексты Библии, нужные для распространения «византийского варианта» (не католического!) христианства, попали на Русь в славянском переводе (который также был осуществлен «накануне» возникновения Руси). В результате Русь, с одной стороны, получила общие с европейскими народами духовные основы - христианское вероучение. Однако, с другой стороны, «отгородив» Россию от Европы, удалось «защитить» россиян на определенное время от проникновения «парадигмы эпохи Просвещения».
«Защитные механизмы» создавались и на геополитическом уровне. Как известно, с начала XIII века на Русь практически одновременно напали с Запада крестоносцы, а с Востока - татаро-монголы. Русь была не в состоянии вести войну «на два фронта»: вопросом выживания стал выбор союзника. На это впервые было указано евразийцами. Вот что писал П.Савицкий: «Велико счастье Руси, что в тот момент, когда в силу внутреннего разложения она должна была пасть, она досталась татарам, а никому другому. Татары - «нейтральная» культурная среда, принимавшая «всяческих богов» и терпевшая «любые культы», - пали на Русь как наказание Божие, но не заму гили чистоты национального творчества... Если бы её взял Запад, он вынул бы из нее душу». Сегодня об этом же пишет Б. Васильев: «Крестоносцы искореняют православную веру, считая ее еретической, а монголы не трогают ни церквей, ни монастырей, ни священнослужителей... Наоборот, откровенная цель крестоносцев - полная ликвидация православия как ереси, и аннексия княжеств, исповедующих византийскую веру. В этих условиях оставался единственный выход, найденный князем Ярославом Всеволодовичем и гениально претворенный в жизнь его сыном Александром Невским: военно-политический союз с татаро-монголами против католической Европы». И далее: «Александр Ярославич выбрал Восток и выиграл... он создал железный занавес...».
Формировался и «стержень» русской национальной психологии: особая терпеливость, даже покорность событиям. Зачем? Цель - ясна. Столетиями готовить суперэтнос к выполнению сложнейшей и особо секретной Миссии, однажды направив его строго выверенным «маршрутом» - можно было, лишь сократив до минимума вероятность протестных силовых акций населения в ответ на порой невыносимые условия жизни, вызванные очередными «поворотами» истории и попытками уничтожить Россию извне. Протестные акции нарушили бы логику процесса подготовки! А это, понятно, требует от людей особой терпеливости. И можно согласиться с П.Чаадаевым, который писал: «Посмотрите от начала до конца наши летописи, - вы найдете в них на каждой странице глубокое воздействие власти, непрестанное влияние почвы и почти никогда не встретите проявлений общественной воли». И далее: «справедливость требует признать, что, отрекаясь от своей мощи в пользу своих правителей... русский народ обнаружил высокую мудрость, так как он признал тем высший закон своих судеб».
Однако - сначала людей следовало научить «отрекаться от своей мощи»!
И не случайно первыми канонизированными на Руси святыми стали Борис и Глеб - не герои-борцы за идею, а люди, безропотно принявшие страдания и насильственную смерть. Этой канонизацией русскому народу задавался нравственный образец. Не случайна и сказка «По щучьему велению», над которой так иронизируют представители «цивилизованных стран» - дескать, сказка о бездельнике, созданная народом-бездельником! Сказка эта учила ждать! Что необходимо, когда живешь в стране, которая пребывает в процессе длительной подготовки, при этом её содержание, конкретная цель и любая информация о сроках - являются для людей тайной! [Не забудем: ожидание Емели было вознаграждено! Он, «без дела сидевший на печи», однажды оказался в центре чуда, а затем и получил в жены царскую дочь! Сравним: «европейская» Золушка в центре чуда оказалась в награду - за упорный труд.] Но, с другой стороны, требовалось дать людям идею будущего великого Служения их страны. И - появилась легенда об Илье Муромце. Главное в ней: будущий богатырь до 30 летнего возраста оставался парализованным; но вот пришел его час - он встал на ноги, и оказалось, что «убогий Илюша» полон таких сил, что именно ему - идти и спасать людей. Потому что - некому больше...
Любой суперэтнос (в соответствии с концепцией Л. Гумилева) - это гигантское человеческое сообщество, которое возникает в результате «взрыва этногенеза», т.е. территориально локализованного управляющего воздействия внеземного характера, которое формирует этнодоми-нанту. Или, в сетке понятий синергетики - цель-эталон-программу рождающегося суперэтноса, т.е. его этноаттрактор. Формирование этноаттрактора и превращает до того неорганизованную массу людей - в целеустремленное единообразие, общность, обладающую повышенной стойкостью1.
Однако российский суперэтнос занимает особое место среди других. Дело в том, что его этноаттрактор уже в момент своего формирования был подключен к Главному Аттрактору. Что и обусловило, скажу так, главенство «небесного» над «земным» в качестве системообразующей характеристики русской национальной психологии". Практически, это проявлялось и проявляется сейчас как неясная тоска по Смыслу-Альтернативе = жить для чего-то иного, нежели «все возрастающее потребление высококачественных товаров и услуг». С этим же связана вера в великое предназначение России, которая и призвана дать Западу «смысл-альтернативу».
Итак, российский суперэтнос = «святая Русь», в силу особенностей возникновения, получает (по Оригену) «свой ручеек» от «основного потока розового масла». Поэтому: всякий, живущий в России может подключиться к Главному Аттрактору, просто почувствовав особую эмоциональную связь со страной11.
Верифицирую это утверждение на основе анализа некоторых «ключевых точек» отечественной истории XX столетия.
3
Но сначала - несколько методологических замечаний. Существует давняя исследовательская традиция. Она исходит из того, что, с одной стороны, Россия, а с другой - Европа и США «реализовали» различные «модели христианизации». Сторонники этой традиции имеют в виду следующее. В душе любого человека, так сказать, изначально присутствует «звериное начало» (= инстинкты, эгоизм и т.д.), которое - после «усмирения» - должно превратиться в «начало человеческое», т.е. в душе должна сформироваться альтруистическая установка. Усмирить же «звериное начало» в людях может только религия, в нашем случае - христианство. Но оно по-разному «пришло» в «западную душу» и «в душу русскую».
Так, А. Ельчанинов и П. Флоренский фиксируют всегда имевший место в России «перевес культа и обряда» - над догматикой христианства. «Брань, драка, пьянство - меньший грех, - отмечают авторы, - чем нарушение поста; нарушение целомудрия легче отпустится духовником, чем нехождение в Церковь; участие в богослужении более спасительное дело, чем чтение Евангелия»'.
Речь здесь не о том - «чья модель лучше»: результаты «усмирения звериного» в обоих случаях практически не отличались: речь о механизме такого «усмирения»! Просто в одном случае («западная модель»)
- Церковь обращается преимущественно к разуму людей, стремясь сделать так, чтобы основные принципы вероучения превратились в убеждение личности. Ясно, что убеждение, раз сформировавшись, как «регулятор поведения» действует в любых условиях. В российской же «модели» задача сформировать убеждение у большинства населения как главная - не стояла. И поэтому основные принципы вероучения выполняют роль регулятора поведения человека - только если он регулярно участвует в религиозной обрядности под руководством Церкви.
Вот приблизительная иллюстрация только что сказанному: школьников-первоклассников двух параллельных классов учат «письму». Но так, что вскоре ученики одного класса умеют «держать строку» даже на не разлинованном листе бумаги. Ученики же из другого класса, привыкнув только к разлинованному листку, мгновенно теряются, обнаруживая перед собой листок «без линеек»: им, словно, не хватает «поводыря».
[Важна мысль Н. Бердяева на этот счет: «Русский народ, - писал он, - получил иное религиозное воспитание, чем народы Запада... Православная Церковь дала русскому народу возможность вынести его тяжелую историческую долю. Но православное религиозное воспитание не давало того закала личности, той самодисциплины души и культуры души, которые давало на Западе католическое религиозное воспитание, а по-своему и протестантское. Католичество бронировало душу, давало душе твердые очертания и ясные кристальные критерии добра и зла... Русская душа оставалась в безбрежности, она не чувствовала грани и расплывалась... Западное религиозное воспитание и после отпадения от веры (точнее, от Церкви - Ю.К.) оставляло крепкий осадок в форме культуры, добродетелей цивилизации. Душа русского человека после отпадения от веры попадает во власть нигилизма... Самый трудный удел - удел русской души'...].

……………………………………………………………………………………………

встает вопрос о необходимости скорейшего «закрытия» действующего сегодня сценария развития России, который, с точки зрения законов синергетики, чреват национальной катастрофой". Иными словами:
необходимо ВОССТАНОВЛЕНИЕ «ЭНЕРГО-ИНФОРМАЦИОННОЙ ВЕРТИКАЛИ» - что, со временем, станет условием «возвращения» в «луч» Главного Аттрактора и человечества в целом.
В качестве «первого шага» гражданам России должен быть предложен новый Смысл-Альтернатива: добровольное принятие Россией на себя бремени особого лидерства. Логика его такова:
• Вывести западное человечество из сложившегося сегодня «смыслового тупика» может лишь Главный Аттрактор;
• однако сегодня оно пребывает вне его «луча»;
• «вернуть» западное человечество «в луч» Главного Аттрактора способна лишь Россия.
О принятии Россией бремени особого лидерства должен объявить президент РФ в своем обращении к гражданам страны. После системы соответствующих пропагандистских мероприятий, учитывающих особенности каждой целевой аудитории, люди примут идеи этого обращения. [Показателем здесь станет формирование стереотипа массового сознания: «отступление закончено».]
Могут возразить - не слишком ли все просто? Давайте разберемся: посмотрим на принцип действия аттрактора. Любого - сейчас нам важна суть механизма.
Предположим, молодая семья принимает решение: родить ребенка. Что происходит после возникновения беременности? Будущий папа затевает в квартире ремонт и бросает курить; будущая мама, подбирает для себя (из Сети, из литературы, из бесед с экспертами любого типа) систему питания и комплекс гимнастики; вместе они стараются больше гулять, разрабатывают схему перестановки мебели, покупают то, что уже можно купить, выбирают варианты имени и т.д. и т.п.
Иными словами, беременность дает совершенно удивительное: ребенка еще нет, а жизнь семьи уже меняется кардинально. А ведь все это требует очень значительных усилий: физических, психологических, наконец, финансовых, т.е. известного самоотречения. Что же заставляет будущих родителей идти на это?
Все дело в том, что факт беременности означает, что: 1) сформировался аттрактор - информационно-управляющая структура (не тождественная формирующемуся плоду); 2) молодая семья оказалась в его «луче». И теперь, словно «из будущего», этот аттрактор начинает коренным образом менять существующий образ жизни. При этом заданный аттрактором «коридор» - очень жесток - он не оставляет выбора: молодая семья либо следует всем его «предписаниям», либо будет беда - как минимум, проблемы при родах для матери или больной ребенок. Перестать следовать «предписаниям» аттрактора можно, только после его уничтожения = прервав беременность.
Так действует аттрактор, «созданный» всего парой людей.
Нужно ли сомневаться о том, что несопоставимо более мощный Главный Аттрактор, после того как к нему будет снова «подключена» критическая часть населения России, окажется в состоянии: а) весьма быстро «перенастроить» все ключевые процессы, идущие в стране и б) заставить людей следовать заданным «коридором»!
4
Особое лидерство России, как отмечалось, строится на том, что она способна вернуть «в луч» Главного Аттрактора и тех, кто не проживает на территории России.
Для этого необходимо обеспечить каждому жителю Земли возможность почувствовать, что его физическое выживание в предстоящие годы будет зависеть только от активности и принципиальности позиций России на международной арене. Но как такое, весьма общее, положение перевести на операционалъный уровень?
Для этого президент России должен выступить перед мировым общественным мнением с инициативой по разработке стратегии «Новый маршрут для объединённых наций». Вот суть этой стратегии:
• Все страны сегодня - это «пассажиры одной лодки», плывущей по очень неспокойному океану.
• Даже попытка кого-то из «пассажиров», оттолкнув другого, занять более безопасное место чревата опрокидыванием лодки и гибелью всех.
Иными словами, главными принципами отношений между странами и народами отныне должно стать ненасилие, сотрудничество, взаимопомощь, готовность к компромиссам. При этом в фундамент стратегии необходимо «заложить» следующие базовые принципы: а) вся работа должна вестись в условиях предельно возможной открытости и гласности; б) получение прибыли не может являться приоритетным мотивом усилий каждого субъекта этой общей работы.
Однако этот план не должен превратиться в очередную утопию! Поэтому конкретной задачей сегодня должно стать предотвращение новой мировой войны.


01:35 

Сергей Соленый Звездный странник вселенной Быть просто причудой капризного Бога, Кос

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Сергей Соленый Звездный странник вселенной

Быть просто причудой капризного Бога,
Космической пылью, кармической вязью
Страдать от бессонницы в склепе двуногом,
Питаясь как хлебом ментальною грязью.

Противно, ведь мы по рожденью крылаты,
Мы дети свободы, мы радости птицы.
Восстань человек жалким бытом распятый,
Тебе на коленях стоять не годится!

Подобны коровам идущим на бойню
Покорные толпы - господняя паства,
А всем остальным заграничное пойло,
Где каждая капля отравы опасней.

Для ищущих - кнут, голосующим – пряник,
И всем поголовно счастливое завтра,
Которое вряд ли когда-то настанет,
Но красим фасад всей планете на зависть.

Растоптана правда и пропита совесть,
Разменяно сердце купюрою мелкой,
Да бродит душа попрошайкой босою,
Да щелкает семечки лень на скамейках.

Противно быть вечным предметом торговли
В привычном потоке товарообмена,
Стать дойной скотиной в телесном загоне
Забывший себя звездный странник вселенной.


01:25 

Чанышев А.Н. ДОНИКЕЙСКАЯ ПАТРИСТИКА Христианство http://mirovid.profiforum.ru/t89-to

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Чанышев А.Н. ДОНИКЕЙСКАЯ ПАТРИСТИКА Христианство


Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии ДОНИКЕЙСКАЯ ПАТРИСТИКА Христианство

ТЕМА 23

Во времена Ранней Римской империи возникла новая религия — христианство.
Самое первоначальное христианство — еретическое движение в иудаизме. Некоторые иудейские пророки провозгласили пришествие спасителя одолеваемого врагами народа Иудеи, некоего потомка, а то и «сына Давидова», царя-машиаха («помазанника»). Этот ожидаемый Йешуа (от «йегошуа» — помощь, спасение) Машиах на древнегреческом языке прозвучал как Иисус Христос (первое слово получило иное звучание, второе же перевод: «Христос» от «хрио» — «мажу», т.е. также «помазанник»),
В представлении незначительной части иудеев такой спаситель, оказывается, приходил, но не был не только узнан и признан, но жестоко и позорно как самозванец («царь иудейский») казнен, распят на кресте между двумя разбойниками, но воскрес из мертвых («смертью смерть поправ») и вознесся на небо, чтобы вскоре явиться второй раз во всей своей славе и учинить суд над людьми, разделив их на праведников, т. е. верующих в него, и грешников. Подавляющая часть иудеев не признала эту легенду за истинную, и потомки этих иудеев ожидают прихода спасителя до сих пор. Поверившие же в легенду составили исток новой религии — христианства.

«Новый завет». Иудеи-христиане не отказались от «Танаха», но дополнили его второй (так и не признанной правоверными иудеями) частью — «Новым заветом». Сохранив «Танах» («Ветхий завет»), христиане приняли все его содержание, начиная с шестидневного творения мира богом и кончая пророками. «Новый завет» содержит четыре самостоятельных рассказа о жизни Иисуса Христа (евангелия, т. е. «благие вести», от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна; были и другие, но они не вошли в канон, например евангелие от Фомы), «Деяния апостолов» — рассказ о том, что было в жизни апостолов после вознесения Христа, «Послания апостолов» (Иакова, Петра, Иоанна, Иуды и особенно Павла, у него четырнадцать посланий), наконец, загадочное «Откровение от Иоанна Богослова», или «Апокалипсис».

Христианство и философия. В основе отношения христианства и философии лежит целая гамма суждений апостола Павла о том, что «умствования мудрецов... суетны» (1 Кор. 3,20), что мудрые лукавы (см. 1 Кор. 3,19), что «мудрость мира сего есть безумие перед Богом» (1 Кор. 3, 19), потому что «мир своею мудростью не познал Бога» (1 Кор. 1,21). Эти суждения ориентируют на отрицательное отношение христианства к философии как «мудрости мира сего», выше которой ставится не что иное, как юродство [«юродством проповеди спасти верующих», ибо «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых» (1 Кор. 1, 27)]. Если у человека и есть знание, то оно от бога, и оно доступно только любящим бога и верующим в него (1 Кор. 8, 3). Здесь знание фактически подменяется верой. Павел прямо высказывается против философии так: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею» (Кол. 2, 8).
Однако поскольку в рядах христиан со временем оказались образованные люди, то это отношение христианства к философии, отношение отбрасывания, приняло более мягкую форму признания, но лишь в качестве относительного подхода к истине, полностью выраженной лишь в богооткровении. На этой основе стала складываться теория христианской веры, теология как некая псевдофилософия или, точнее, парафилософия.
Христианская теология возникла как синтез иудейско-христианской мифологии и греческо-римской философской традиции в ее идеалистическом аспекте при минимальном участии науки, которая иногда просто пренебрегалась.
Первое время образованные христиане выступали письменно в качестве защитников (апологетов) новой религии и пытались доказать в своих защитительных речах (апологиях), что христиане вовсе не то, что из них пытаются сделать их враги, клевеща на них и подвергая их ужасным по своей жестокости гонениям. Эти апологии предъявлялись самой высокой в Римской империи инстанции — императорам-принцепсам, которые, однако, их третировали. Известно, что христиане Кодрат и Аристид предъявили свои апологии в 127 г. императору Адриану (117—138 гг. правления) во время пребывания того в Афинах. Они не имели успеха. Эти апологии сохранились только в отрывках.
Также не сохранились апологии Аристона, Мильтиада и Клавдия Аполлинария. Первым христианским апологетом, чьи сочинения выжили, был Флавий Иустин (казнен в 165 г. во времена правления императора Марка Аврелия). После сочинений Флавия Иустина нам доступны труды Татиана — ученика Иустина (умер в 175 г.), Иринея (умер в 202 г.), Афинагора и Минуция Феликса (оба умерли в 210 г.), Климента Александрийского (умер в 215 г.), Тертуллиана (умер в 230 г.), Оригена (умер в 254 г.). Такова в основном доступная нам доникейская теология, т. е. теология христиан до Никейского собора в 325 г. н. э., на котором был сформулирован Никейский символ веры. Доникейская теология образует первую часть патристики (от древнегреческого «патер» и латинского «pater» — отец). Никейский символ веры — та основа и тот исток узаконенного христианского мировоззрения, которые пущены в ход после официальной победы христианства в империи. Поэтому доникейская патристика отличается от посленикейской, но не очень существенно. Доникейская патристика — идеология и теология гонимой церкви.
Первое упоминание о христианах мы находим у римского историка Тацита — автора «Анналов», где мельком описывается расправа над ранними христианами в Риме, обвиненными чудовищным деспотом Нероном (54—68 гг. правления) не мало не много как в намеренном и злокозненном преступлении — в поджоге столицы Римской империи великого Рима. Тацит изображает христиан как предмет «всеобщей ненависти», причина которой христианская «пагуба», христианские «суеверия», христианские «мерзости», христианская «ненависть к роду людскому». Однако чудовищные истязания первых христиан, учиненные по ложному обвинению (известно, что Рим был подожжен по приказу самого Нерона, дабы, видя пожар Рима, это считающее себя великим артистом чудовище могло бы лучше воспеть гибель Трои, глядя на горящий Рим), побудили в народе, признает Тацит, некоторое сострадание к христианам.
Гонения на христиан продолжались и дальше, достигая своего апогея при императорах Домициане (81 — 96 гг. правления), Траяне (98—117 гг.), Марке Аврелии (161 —180гг.), Септимии Севере (193—211 гг.), Макси-мине (235—238 гг.), который в 235 г. издал указ казнить всех христианских «клириков» (т.е. служителей культа), Валериане (253—260 гг.), при котором провели две кампании против христиан в 257 и в 258 гг., Диоклетиане (284—305 гг.), пока, наконец, император Константин I (306—337 гг.) не превратил гонимых в гонителей, сделав христианство единой и единственной религией всей громадной Римской империи.
Христиан преследовали не за неповиновение властям. Ведь уже у Павла в «Послании к римлянам» было провозглашено, что «нет власти не от Бога» (13, 1). Христиан преследовали и не за проповедь социального равенства. Во II в. в христианские общины «повернул середняк», а затем туда пошли и богатые, и знатные люди. Первоначальная бедная апостольская церковь превращается в богатую епископскую церковь. Равенство христиан перед богом подменили жесткой иерархией церковного аппарата. Клирики (дьяконы, пресвитеры, епископы) присвоили себе исключительное право на общение со сверхъестественными силами, богом. Между рядовыми верующими (мирянами) и религиозным «небесным миром» встала как посредница церковь.
Христиан преследовали за то, что они ставили церковь выше государства и, признавая императора как главу государства («кесарю кесарево»), отказывались поклоняться ему как божеству (гений правящего императора был сопричислен к национальным богам) и принимать государственную мифологию, противоречащую их собственной с ее системой ценностей, отличной от обыденной (отречение от мира, умерщвление плоти, запрещение плотской любви, отрицание семьи)... Неудивительно, что отношение государства к христианам было негативным.
Не одобряли христианство и большинство философов: и вольноотпущенник Эпиктет, и император Марк Аврелий одинаково презирали христиан и видели в христианском мученичестве бессмысленное упрямство. Надо сказать, что негативное отношение философов к христианству продолжалось и после его победы. Фило-страт Младший противопоставил чудотворцу Иисусу Христу чудотворца Аполлония Тианского. Неоплатоники Порфирий и Ямблих в своих полных всяких чудес жизнеописаниях Пифагора соперничали с авторами «Евангелий». Однако эти попытки дискредитации христианства были неуклюжи и не отвечали духу времени. Неопифагорейские числобоги не могли соперничать с живым богом новой мифологии. А когда христианство победило, то оно начало поход на философию, уничтожая неугодные ему сочинения философов, а то и самих философов. Так, например, сочинение Порфирия «Против христиан» было сожжено по указу императоров Феодосия II и Валентина III 16 февраля 448 г. Тридцатью тремя годами ранее фанатичной толпой, подстрекаемой александрийским епископом, была растерзана Гипатия — ученая и философ. На Европу опускался мрак. Но в период Ранней Римской империи были еще только сумерки.
Итак, Флавий Иустин (Юстин) — первый из «отцов церкви», апологетов, чьи сочинения дошли до нас в значительном количестве и в целостности. Иустин родился в начале II в. в палестинском городе Сихеме. Этот город был разрушен во времена Иудейской войны, но затем восстановлен императором Веспасианом Флавием, отчего он получил свое новое название «Флавия Неаполис», т. е. «Новый город Флавиев» (ныне это город Наплуз). Родители Иустина были греками, людьми богатыми, и он получил хорошее образование.
В поисках истины Иустин переходил от стоика к перипатетику, от перипатетика к пифагорейцу, от пифагорейца к платонику, но все эти учителя не удовлетворяли пытливого юношу: стоик не ведал бога, перипатетик был корыстен, беря большую плату за уроки, пифагореец отказался вести занятия с Иустином, так как тот не знал ни геометрии, ни астрономии, ни теории музыки... Затем Иустин, как он сам говорит в своей второй, или меньшей, «Апологии», «услаждался учением Платона»'. Наконец, встретив некоего старца, платоник Иустин вступает с ним в беседу, оказавшуюся решающей для его жизни. Смысл беседы состоял в следующем. Речь зашла о том, что такое истина и что такое счастье. В духе всей античной философии Иустин — все еще философ-платоник сказал, что «философия — наука о сущем и познание истины», счастье же — «награда за такое знание и мудрость», на что старец возразил в духе обычного религиозного фидеизма, противопоставив эмпирическому и рациональному знанию мистический опыт непосредственного созерцания бога, который не нуждается ни в каких доказательствах в силу своей очевидности: «Те, кто говорили Духом Святым, не пускались в доказательства» 2. Анонимный старец в ходе беседы подвергает критике платоновское учение о бессмертии души, говоря, что, по Платону, бессмертие выходит безусловным, имея основание в самом существе души, тогда как на самом якобы деле душа не умирает не сама по себе — она обладает бессмертием не от себя, а по воле давшего ей бытие бога. Кроме того, платоновское учение о переселении душ исключает нравственное возмездие, ведь душа человека, оказавшаяся в виде наказания в теле животного, не знает, за что она наказана. Иустин принял крещение в 40-х годах II в. Проповедуя в Риме, он полемизирует с киником Кресцентом. В Риме Иустин вступает в конфликт с властями. Он отказался принести жертву языческим богам. Это были уже времена совместного правления Люция Вера и Марка Аврелия (60-е годы). Городской префект, учитель Марка Аврелия, философ-стоик Рустик приказывает казнить Иустина. И он был казнен.
Иустин отстаивал основы христианского мировоззрения не только от киников и от стоиков, но и от гностиков. Гностик Маркион, с которым полемизировал Иустин в несохранившемся своем сочинении, учил о существовании двух высших начал, из которых одно—виновник зла, а это именно творец мира, а.другое — начало добра). Из двух апологий Иустина (первая, «Большая апология», была подана императору Антонию Пию, вторая, «Меньшая апология»,— императору Марку Аврелию) в мировоззренческом отношении интересна первая — «Большая апология». В ней христианский теолог пытается перебросить мостик между древнегреческой философией и христианским мифологическим мировоззрением, опираясь на слова в «Евангелии от Иоанна»: «В начале было Слово (логос), и Слово было у Бога, и Слово было Бог... И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины...» (I, 1, 14).
Иустин как обороняется, так и наступает.
Обороняясь, Иустин пытается найти сходство между христианским мировоззрением и учением античных философов. Он говорит, что христиане, как и платоники и стоики, верят в то, что мир погибнет в огне, что дурные люди понесут посмертное наказание, а хорошие будут блаженствовать, что, далее, христиане думают, как эллинистический драматург Менандр, что художник выше своего творения, уча, что бог превосходит созданный им мир.
Наступая, Иустин повторяет басню Филона и других философствующих иудеев о том, что все свое лучшее греческие философы взяли у Моисея и других пророков. Это и платоновское учение о том, что вина за зло мира лежит не на боге, а на человеке, который свободно избирает жребий зла, так что бог невиновен. Это и учение Платона о том, что бог сотворил мир из безобразного вещества. Это и учение о бессмертии души, о посмертном воздаянии, о созерцании душами небесного мира... Но все это лишь семена истины, а не сама истина. Философы говорили неточно, неясно, приблизительно и противоречиво. Истинный логос — это Христос. Но и до Христа были философы, жившие в согласии с логосом. Таковы Гераклит, Сократ...
У Иустина нет еще ставшей догмой концепции творения мира богом из ничего. Он остается на позициях платонизма, согласно которому бог-демиург лишь оформляет заданный ему материал в соответствии с идеями-образцами и одушевляет сотворенный им мир. Иустин, однако, уточняет (в соответствии с Иоанном), что мир был создан богом силой его слова («словом Божиим весь мир создан из вещества»), Иустин, далее, учил, что высшая цель человека — спасение его души. Он проповедовал смирение. Он верил в телесное воскресение. Судьба не в том, что одни люди предопределены к добру, а другие — ко злу (добро и зло люди избирают свободно сами), а в том, что за свободно избранным добром следует награда, а за свободно избранным злом — наказание. Сближая религиозное и философское мировоззрение, Иустин отдал дань иносказательному истолкованию христианских мифов, признавая, что там не все надо принимать буквально, что там много иносказательного, аллегорического.
Совершенно по-другому отнесся к античной философии ученик Иустина Татиан.

Татиан. В отличие от Иустина Татиан (прибл. 125— 175 гг. н. э.) —ярый враг античной культуры вообще и античной философии в частности. Согласно Татиану и его апологетической (защитительной) «Речи против эллинов», христианское мировоззрение и античная философия непримиримы.
Татиан родился в римской провинции Ассирия. Он сам говорит о себе как об «уроженце ассирийской земли» (Речь против эллинов. 42) ', однако не оставшемся там, а пустившемся в странствия по территории Римской империи: «Я путешествовал по многим странам, сам занимался в качестве софиста вашими (т. е. эллинскими.— А. Ч.) науками, изучал искусства и различные изобретения» (35),— пишет он в своей «Речи». Однако ни античная мифология, ни античная философия не могли удовлетворить Татиана: первая глубоко безнравственна (например, говорит Татиан, Зевс совокупляется со своей дочерью, которая от него родит — и действительно в элевзинских мистериях разыгрывался сюжет, по которому Зевс под видом дракона соблазняет свою дочь Прозерпину), а вторая противоречива и разногласна, так что эллинские философы, споря между собой, ниспровергают друг друга, говорят друг с другом, как слепой с глухим, будучи не в состоянии понять мир другого.
Татиан не скупится на конкретную критику философов. Гераклит у него самонадеян (Гераклит, «будучи только самому себе обязан своим знанием и гордясь этим, говорил: «Я исследовал себя»), тщеславен («скрыл свою поэму в храме Артемиды для того, чтобы впоследствии выдать ее за таинственное произведение»), темен («мрак Гераклита») и невежествен (лечился от водянки испражнениями быков, отчего и умер). Эмпедокл — хвастун и лжец («не будучи богом, готов был обмануть, будто он бог»). Платон — обжора («Платон-философ был продан Дионисием за обжорство»), Аристипп — распутник. Аристотель — льстец, воспитавший Александра так, что тот уморил Каллисфена и убил Клита за то, что они не захотели ему поклоняться; кроме того, Аристотель ложно учил, что счастья не может быть без красоты, богатства, знатности и здоровья, и «неразумно положил предел Провидению», ибо у него «Провидение не простирается на подлунные вещи». Кроме того, «Аристотель... колеблет бессмертие души». Зенон-стоик думал, что злодеи снова будут жить в новом мире после мирового пожара, дабы повторить свои злодеяния (например, Анит и Мелет снова обвинят Сократа). У Зенона-стоика бог — виновник зла, будучи слит с миром, присутствует в нечистых местах и участвует в непотребных деяниях. Ферекид, Пифагор и Платон рассказывают «бабьи сказки» о переселении душ, никак этим не приближаясь к учению о подлинном бессмертии. В общем эллинские философы «противоречат сами себе и болтают, что каждому придет на ум» (3). Интересно, что за собирательный образ античного философа Татиан выдает образ киника (см. 25).
Отрицает Татиан и медицину, противопоставляя ей лечение верой в бога. Обращаясь к сторонникам научной медицины, Татиан восклицает: «Почему верующий действенности вещества не хочет веровать Богу? Почему не обращаешься к могущественнейшему Господу и предпочитаешь лечить самого себя так же, как собака лечится травою?..» (18).
Достается от Татиана и античному искусству, особенно скульптуре, которая увековечивает в мраморе непотребное, так, например, «Пракситель и Геродор сделали нам статую распутной Фрины» (33) или «Лайда была распутная женщина, а Турн сделал памятник ее распутству» (34). Художник Пифагор, изображая По-линика и Этеокла (несчастных детей Эдипа от его матери Иокасты), чествует тем самым братоубийство (Этеокл и Полиник убили друг друга в единоборстве, когда Полиник привел вражескую армию, чтобы свергнуть своего брата Этеокла, не уступившего ему в положенный срок власть над Фивами). Предлагая зарыть эту картину вместе с ее авторами, Татиан бросает роковой для античного изобразительного искусства лозунг: «Истребляйте памятники нечестия!» (34).
Третируя древнеримскую и древнегреческую философию, Татиан называет самого себя «последователем варварской философии» (42), под которой он понимает христианское мировоззрение. Свое обращение в христианство Татиан связывает со своим знакомством с «варварскими книгами», которые отличаются простотой речи, безыскусственностью, удобопонятностью (см. 29). Татиан — воинствующий антиэллин. Он ставит «варваров» выше эллинов и рассказывает всю ту же басню о том, что христианская философия древнее эллинской, ибо «Моисей жил ранее древних героев, войн, демонов. Поскольку же он древнее по времени, то ему должно верить более, нежели эллинам, которые, не признавая того, заимствовали у него учения» (39). Также и астрономию и геометрию, магию и мантику (искусство гадания) греки взяли у «варваров». В этом есть доля истины: древнегреческая философия возникла как синтез античной мифологии и ближневосточной преднауки.
В отличие от разномыслящих эллинов христиане согласны в своем учении, они думают, что «должен быть один и общий для всех образ жизни» (28) — заявка на будущее, когда, став государственной религией, христианская церковь пресекла всякое разномыслие и плюрализм в образе жизни. Татиан не противопоставляет христианство традиционному обществу социально: христиане повинуются и господам, и властям, но человека они почитают по-человечески, боясь подлинно только бога.
Продолжая учение Иустина о творении мира богом, Татиан говорит уже не только о творении мира как благоустроенного целого из заданного вещества, но и творении богом самого этого вещества: «Материя не безначальна, как Бог, и не имеет власти, равной с Богом, как безначальная; но она получила начало и не от кого-нибудь другого произошла, а произведена единым Творцом всего» (5). И еще: «Ясно, что устройство мира и все творение произошло из вещества, самое же вещество сотворено Богом» (12). Итак, безначален только бог, он начало всего.
Татиан, как и все христианские теологи, поднимается на более высокое понимание бога, чем это было доступно языческой мифологии. Согласно христианству, «Бог есть Дух» (Евангелие от Иоанна. 4, 24). Согласно Татиану, «Бог есть Дух, не живущий в материи, но создатель вещественных духов и форм материальных. Он невидим и неосязаем, ибо Он сам виновник вещей чувственных и вещей невидимых. Его мы познаем чрез дела Его. Не хочу поклоняться творению, созданному Им для нас. Солнце и луна для нас сотворены; как же я буду поклоняться слугам своим? Как я признаю за богов деревья и камни? Дух, проникающий материю, ниже божественного Духа; и так как Он уподобляется душе, не достоин почести одинаковой с совершенным Богом. Кроме того, мы не должны умилостивлять Бога посредством каких-либо даров; ибо Он ни в чем не нуждается и потому не должен быть нами преклоняем, как нуждающийся» (4).
Татиан изображает возникновение мира так: «Бог был в начале: а начало есть... разумная сила. Господь нечто, будучи основанием всего, прежде сотворения мира был один, поскольку же Он есть сила и основание видимого и невидимого, то вместе с ним было все; с Ним существовало, как разумная сила, и само Слово, бывшее в Нем. Волею Его простого существа произошло Слово, и Слово произошло не напрасно — Оно становится перворожденным делом Отца. Оно... есть начало мира» (5). Это слово сотворило ангелов и людей, которые добры, поскольку свободно не преступают волю бога. Один из ангелов восстал против закона бога и стал демоном, за ним последовала часть ангелов, став демонами, которые «ввели судьбу, которая чужда справедливости» (8). В результате этого в прекрасно устроенном богом мире стало худо житься (см. 19). «Свободная воля погубила нас: бывши свободными, мы сделались рабами, продали себя чрез грех. Богом ничего худого не сотворено,— мы сами произвели зло...» (11). Такова теодицея Татиана и вообще христианства. Бог невиновен, виноват человек, который избрал грех.
В своем учении о душе, Татиан утверждал, что душа не умирает, в лишь временно разрушается, но не умирает только такая душа, которая была согласна с божественным духом, пребывая в праведниках (дух божий пребывает лишь в правдиво живущих людях); душа же людей, не знающих истины, и разрушается и умирает вместе с телом, но не навсегда. При конце мира и такая душа воскресает вместе с телом, чтобы получить окончательную смерть через бесконечное наказание.

Другие апологеты. Можно назвать еще имена таких апологетов, как Афинагор и Минуций Феликс. Они оба умерли в 210 г.
Минуций Феликс родился в римской провинции Африка. Он жил в Риме и был там адвокатом. Его христианская апология называлась «Октавий» '. Там он писал: «Мы не считаемся римлянами, потому что не поклоняемся богу римлян» (гл. 24).
Афинагор — платоник, ставший затем христианином. Он афинянин. Спустя десять-одиннадцать лет после казни Юстина он направил все тому же императору Марку Аврелию, который правил уже единолично, свою апологию: «Послание императору Марку Аврелию и его сыну в защиту христиан», в котором он, в частности, пытался развеять ходившую тогда клевету на христиан, так что Афинагору пришлось доказывать, что христиане вовсе не убивают детей и не поедают их, что они не кровосмесители и не безбожники. Афинагору также приписывают малохристианское по своему духу сочинение «О воскрешении мертвых».
Не удалось умереть своей смертью и современнику Минуция Феликса и Афинагора Иринею (ок. 130 — ок. 202). Он был замучен при императоре Септимии Севере в возрасте семидесяти с лишним лет. Ириней — малоазийский грек. Начиная с 177 г. он был епископом в Лионе. Считается, что он ученик и преемник Поликарпа — ученика легендарных апостолов. Иринею принадлежит сочинение «Пять книг против ересей». Оно было написано по-гречески, но сохранился лишь латинский перевод этого христианского опуса.
Противостояние внутри христианства врагов и друзей античной философии особенно ярко выступает в сравнении двух современников: Тертуллиана и Климента. Тертуллиан жил в Риме, Климент — в Александрии. Первый писал по-латыни, второй — по-гречески. Первый относился к античной культуре крайне отрицательно, второй примирительно, оставаясь, конечно, фидеистом. Вообще, римские латиноязычные христинские идеологи хуже воспринимали античную культуру и философию, чем греческие. Это и понятно: античная, т. е. прежде всего греческая, культура и философия были для римлян вторичными. Поэтому когда пришло время выбирать между утонченной античной культурой и грубым христианством, они выбирали последнее и относились к античной культуре как к мачехе, а не как к матери.

Климент Александрийский. Он родился в середине II в., возможно, в Афинах. Год его обращения в христианство неизвестен. Оказавшись в Александрии, Климент стал учеником принявшего христианство стоика Панте-на, который заведовал христианской школой катэхеоменов (от «катэхео» — «устно поучать», «катэхеоменос» — «поучающийся»), иначе говоря, «школой оглашенных» (или огласительное училище), т. е. тех, о которых огласили (и тогда была гласность), что они готовы принять крещение, стать христианами. Став в 179 г. заведующим этой школой, наставником, Пантен (его сочинения не сохранились) привнес в школу философский интерес, дабы привлечь к ней образованных язычников. Климент становится помощником Пантена, получает духовный сан пресвитера и в 190 г. сам становится наставником школы, ее заведующим. В начале III в. н связи с гонениями па христиан при Септимии Севере Климент удаляется из Александрии. Умирает он где-то около 215 г.
Из сочинений Климента дошли: 1) «Увещание к эллинам», по которому можно судить о духовной эволюции Климента. Испытав отвращение к простонародной мифологии, он обратился к философии, но философия не смогла заполнить пустоту его души; чтение библейских пророков обратило его к христианству, которое, как он думал, дает истинное познание о боге и даже общение с ним; 2) «Педагог»; 3) «Строматы» («Ковры из лоскутков») — так назывались сборники смешанного содержания, объединявшие в себе без плана и связи отрывки из разных сочинений, рассуждения о различных предметах (именно в «Строматах» содержится тот отрывок из сочинения Гераклита Эфесского, который так высоко оценил В. И. Ленин; 4) «Какой богач спасется?».
Придя к христианству от платонизма и стоицизма (в то же время Климент был врагом эпикуреизма, иначе он не мог бы прийти к христианству), Климент сохранил уважение к философии. Он сам себя осознавал гностиком (от слова «гносис»—«знание»), но гностиком истинным. Это означало, что Климент, не отбрасывая, как Татиан, философию, подчинял ее откровению, думая, что в откровении истина дана целиком и непосредственно, а в философии опосредованно и частично. Философия сама по себе может быть только пропедевтикой к христианству, но не может дать истинного гносиса, который на самом деле даже и не знание, а состояние души: высшая ступень веры, блаженство при жизни как радостное и мирное настроение души, а после смерти — как вечное успокоение в боге. Пропедевтическая по отношению к христианской вере роль философии была ей задана самим Иисусом Христом, который «прежде чем явиться во плоти для спасения людей... подготовил весь христианский мир к этому спасению, дав иудеям закон, а эллинам — философию» («Строматы». I. 5). У Климента мы находим защиту философии от тех христиан, которые были предубеждены против нее: «Философия... есть дело Божественного промышления» («Строматы» 1.1); «Философия сама по себе вовсе не влияет гибельно на человеческую жизнь и... не она является причиной возникновения ложных мнений и дурных дел, как некоторые клевещут на нее, но... она состоит очевидным и воплощенным от образом учения истинного,— даром, который эллинам ниспослан от Бога»; ...от веры она не отвлекает нас... напротив, мы ограждаемся философией как бы неким прочным оплотом, открывая в ней некоторого союзника, довместно с которым и обосновываем потом нашу веру» (там же. I. 2). «...в просвещенности философией скрывается помощь нам, такой просвещенностью обусловливается тонкость чувства, ведущая к истинным Богопочтению и благочестию» (там же. I. 4.). Вместе с тем «положения философов содержат истину, но так лишь, как ореховой скорлупой содержится съедобное зерно».

Тертуллиан. Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (ок. 160 — после 220 гг. н. э.) родился в Северной Африке, в Карфагене, там же и умер. Он не сразу стал христианином. Он принял христианство в возрасте около тридцати пяти лет, после чего вернулся из Рима на родину. До этого Тертуллиан был в Риме судебным оратором. Тертуллиан написал значительное количество сравнительно небольших статей: «Апология», «Об идолопоклонстве», «Против еретиков», «О плоти Христовой», «О воскресении плоти», «Против Маркиона», «Против Гермогена, или Против вечности материи» и др.

Философия и религия. Вера и разум. В отличие от христианского гностика Климента Александрийского, стремившегося сблизить античную философию и христианское новомифологическое мировоззрение, Тертуллиан — воинствующий фидеист, он безоговорочно ставит веру выше разума, который всячески принижает. Всякая философия и сама еретична, и источник всех религиозных ересей. Ересь, говорит Тертуллиан, означает «выбор» (aigeoig — взятие, овладение, захват, завоевание; свобода выбора, выбор; выборы, избрание), философы — «умы спорливые и презрительные», занятые «праздными вопросами и разговорами» (155), не знают истины, «они еще ищут, стало быть не нашли» (162). Философы и еретики распадаются на враждующие секты, они заклятые враги друг другу. Своими пререканиями они утомляют сильнейших, побеждают слабых, колеблют прочих (см.163). Все эти учения возникли позже истины: «Истина существовала первоначально, а заблуждение явилось впоследствии» (177). Критерием истины являются одинаковость, единодушие, древность. «Учение наше древнее всякого другого; а потому оно и истинно» (182). Истина от бога, тогда как и философия, и религиозные ереси от дьявола — «тщеславного соперника» бога (181). Внушает и возбуждает ереси дьявол (см. 186), «диавол одушевляет всех ересиархов» (187). Поэтому Тертуллиан задает риторический, не требующий ответа вопрос: «Но что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академиею и Церковию, между еретиками и Христианами?» (155). И делает вывод: «Мы не нуждаемся ни в любопытстве после Иисуса Христа, ни в изысканиях после Евангелия» (155—156). В священном писании, исходящем от бога, истина дана полностью и навечно. Таково мнение Тер-туллиана, выраженное им в его «Апологии», написанной в 217 г. н. э.
В написанной десятью годами ранее работе «О плоти Христовой» Тертуллиан прямо принимает религиозное безумие как высшую мудрость, которая должна посрамить всякую земную мудрость. Тертуллиан опирается на «Послания апостола Павла», который, как мы знаем, сказал, что «мудрость мира сего есть безумие перед Богом» (см. выше), что «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрое» (см. выше). Приводя эти слова Павла, Тертуллиан пишет: «Я согласен, что это безрассудно, если мы станем судить о Боге по нашему только смыслу» ', ведь «в очах мира нет ничего безрассуднее, как веровать в Бога вочеловечившегося, рожденного от Девы, приявшего плотское тело, и так сказать слепо ввергшегося во все низости нашего естества» (9), но «не можешь быть истинно мудрым, если не покажешься безумным в глазах мира, веря тому, что мир именует безумием в Боге» (10). В трактате «О плоти Христовой» находится то знаменитое высказывание Тер-туллиана, которое приняло легендарную форму: «Верую, потому что абсурдно». Это не совсем точно. Тертуллиан говорит так: «Я не нахожу лучшего предлога к посрамлению себя, как, презирая стыд, быть свято бесстыдным и счастливо безумным. Сын Божий был распят: я того не стыжусь, потому что как будто бы надобно стыдиться. Сын Божий умер: надлежит тому верить, потому что разум мой возмущается против этого. Он восстал из гроба, в котором был положен: дело верное, потому что кажется невозможным» (11).
Таков воинствующий фидеизм Тертуллиана. Он отстраняет возможность обсуждения содержания священного писания. Он говорит о том, что еретики не должны быть допускаемы к обсуждению священного писания.

Творение из ничего. Тертуллиан полностью принимает складывающееся в христианском мифологическо-теологическом мировоззрении тезис о творении мира богом из ничего. Здесь он обрушивается на всех тех христиан-платоников, которые в духе учения Платона принимали вечность материи, видя роль бога лишь в ее организации (как это было описано в «Тимее» Платона) . Среди еретиков в вечность материи, в совечность ее богу верил, в частности, Гермоген, и Тертуллиан обрушивается на Гермогена, выдумавшего материю, которую он ставит наравне с вечным богом. Опровержению этого учения посвящен специальный трактат Тертуллиана — «Против Гермогена, или Против вечности материи», написанный в 209 г. н. э. Тертуллиан пишет о Гсрмогене: «Он отъемлет у Бога все то, что Он есть, утверждая, что не из ничего сотворил Он все вообще существа. Действительно, перешедши от Христиан к Философам, от Церкви в Академию и в Портик, он покусился вместе со Стоиками объявить Материю современною самому Богу, потому будто бы, что она всегда существовала, никогда не имела рождения, не была сотворена, не имеет ни начала ни конца, и что ею Господь только воспользовался для произведения всех вещей» '.
Тертуллиан пишет далее: «Стало быть, Гермоген вводит два божества, равняя Материю с Богом» (73), ведь материя становится равною с богом, коль скоро ей приписывается вечность. Тертуллиан правильно замечает, что если бы материя была вечной, то не было бы необходимости в боге.
А если бог бы и был, то он оказался бы нуждающимся в материи, а, следовательно, оказался бы как все в чем-то нуждающееся зависимым от материи и даже ниже ее. Гермоген думал, что если материя не совечна богу, то тогда бог как единственная причина мира должен быть источником не только добра, но и зла, которое в противном случае можно было бы приписать материи. Но, возражает Тертуллиан, в таком случае бог все равно будет источником зла, раз он потерпел злую материю, а не исправил ее, а то и не уничтожил. «Словом сказать, Бог становится рабом или покровителем зла, коль скоро живет в сообществе с Матернею, а тем паче когда употребляет в дело превратную и дурную Материю» (81). Тертуллиан, несмотря на все словесные ухищрения, так и не может решить проблему происхождения зла в мире.
Ему приходится признать, что «в священном Писании ясно и точно не сказано, что все сотворено было из ничего» (96) — и ему снова приходится применять много софистических ухищрений, чтобы все же найти тезис о творении мира богом из ничего и там, хотя ясно и точно не выраженный. Так что эта мысль там, оказывается, есть, она только не выражена точно и ясно.
Не все в учении Тертуллиана было принято церковью. В частности, не был принят его теологический материализм, он иногда утверждал, что и бог, и души телесны.
Тертуллиан много писал о гонениях на христиан, особенно в своей «Апологии». С одной стороны, он утверждает, что эти гонения не обоснованы, а если на чем-либо основаны, то лишь на клевете, а с другой стороны, он прямо заявляет, что языческие боги — не боги, а что касается гонений и истязаний, которым подвергают в империи христан, то они идут только на пользу церкви: «Мы всегда благодарим вас за приговоры, изрекаемые против нас» '.

Ориген. С точки зрения Тертуллиана, еретиком должен быть не только Валентин, Маркион, Гермоген, с которыми карфагенянин яростно спорит, но и Ориген, поскольку этот христианский теолог сохранил значительные пережитки платонизма. Ориген родился в 185 г. или около того. Его отец был казнен как христианин во время очередного гонения на христиан при императоре Септимии Севере, когда погиб и Ириней. Имущество отца было конфисковано, и Оригену, старшему из семи сыновей, в семнадцать лет пришлось содержать мать и шестерых своих братьев. Ориген — ученик Климента Александрийского.
В 217 г. Ориген возглавил христианскую школу в Александрии. Однако в 231 г. он был смещен с поста наставника этой школы, лишен сана пресвитера и даже изгнан из Александрии. Ориген переселился в Палестину, в Кесарию, где основал свою школу. Во время очередных гонений на христианство он был заключен в тюрьму и умер там от пыток. Это были гонения во времена императора Деция (249—251 гг. правления), когда христианство было запрещено, а христиане подвергались тотальному преследованию по всей Римской империи. Во время «дециевых гонений» погиб и ученик Тертуллиана карфагенский епископ Киприан, в смертном приговоре которому говорилось, что он высказал себя врагом римских богов и священных законов.
Но Оригена преследовали не только язычники, но и христиане. Будучи наставником александрийской христианской школы, Ориген, высоко ценя знание, составил такой учебный план, по которому изучались «диалектика» как метод развития мышления и логических способностей, физика, астрономия, геометрия, в которой Ориген видел образец для всех других наук.
Разделяя в целом христианское мировоззрение, Ориген в своих многочисленных книгах (перечень сочинений Оригена содержит две тысячи «книг», т. е. папирусных свитков) «грешил» уклонами в платонизм и в стоицизм.
Ориген составил комментарии ко всем книгам Ветхого и Нового завета. Вслед за Климентом Александрийским он, в отличие от Тертуллиана и Киприана, был сторонником не буквального понимания текста священного писания. Он разработал учение о трех смыслах Библии: буквальном («телесном»), моральном («душевном») и философском («духовном»),— и сам отдавал предпочтение философскому истолкованию смысла Библии.
Еретические мысли Оригена сводились к учению о том, что наш мир — не первый и не последний. Прежде этого нашего мира были и другие сотворенные миры, а после нашего мира будут также новые миры, так что творение мира надо понимать не как одноразовый акт, а как периодический процесс. Далее, Ориген думал, что «спасение» — удел всех душ и духов, которые (даже сам дьявол) в конце концов изменятся в лучшую сторону, станут просветленными и соединятся с богом. Из этого следует, что адские муки носят временный, а не вечный характер. Это учение Оригена называлось апокастасис (восстановление, возвращение). Согласно этому учению все вернется к богу. Ведь все имело его некогда своим началом. Учение об апокастасисе весьма логично. Оригена осудили и за субординационизм — учение, что бог-сын ниже бога-отца.
И хотя Ориген оказал большое влияние на Евсевия Кесарийского, Григория Богослова и особенно Григория Нисского в IV в. н. э., он в конце концов в 543 г. эдиктом византийского императора Юстиниана I был объявлен еретиком. Здесь сыграло роль и то, что он допускал и предсуществование душ.
Оригену принадлежало и полемическое сочинение «Против Цельса». Цельс — античный критик христианства, который в 180 г. н. э. написал «Правдивое слово», в котором с позиций платонизма критиковал христиан за легковерие и суеверие. Там Цельс писал, что христианство может привлечь только малолетних, низкородных, необразованных, рабов и детвору.

Антоний (ок. 251—356 гг.) был тихим мальчиком, который сторонился товарищей и не ходил в школу, так как, будучи христианином, думал, что знание и религиозная мудрость, вера несовместимы. Если он куда и ходил, то только в церковь. Там он однажды услышал слова Христа о том, что следует продать свое имение и раздать все вырученные деньги нищим. У Антония (родители которого рано умерли) было состояние, и он так и поступил, оставив без всего свою сестру. Антоний удалился от людей. Пищею его стал один хлеб с солью, питьем — одна вода, и ел он один раз в день при закате Солнца. Спал он очень мало и только на голой земле. Антоний не мылся. Он работал (столярничал) и молился. Живя так, Антоний прожил более ста лет.
Сохранились наставления Антония: «Возненавидьте мир и всё, что в нем». «Знайте, что Дух ничем так не погашается, как суетными беседами», «Душа бывает крепка, когда тело измождено», «Все раны залечиваются, а рана от языка не имеет врачевания», «Не всем открывай помыслы свои, а только тем, которые могут врачевать душу твою», «Ко всем имей приятельское расположение, но не всех имей советниками», «Друзей прежде опробуй испытанием и не всех делай себе близкими, не всем вверяйся, потому чти мир полон лукавств», «Женщине не позволяй приближаться к себе и не потерпи, чтобы она вошла в твое жилище, потому что вслед за нею идет буря помыслов», «Если любишь покойную жизнь, не входи в круг тех, у коих вся забота о суетностях, и если случайно попадешь в среду их, будь таков, как бы тебя там не было», «Всякий желающий быть истинно-духовным подвижником должен стараться держать себя вдали от шумного многолюдства и не приближаться к нему, чтобы быть и телом, и сердцем, и умом вне смятения и круговращения людского, ибо где люди, там и смятение», «Целая жизнь человеческая весьма коротка в сравнении с будущими веками, и всё наше — ничто перед жизнию вечною». Надо жить так, «чтобы мы, каждый день пробуждаясь, думали, что не доживем до вечера» (Добротолюбие. М., 1895. Т. I. С. 17—94.)



15:37 

Николай_Емелин_новый альбом Побратейники

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
02:57 

Марина Царь Волкова 3 октября -день рождения Сергея Есенина

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Ой, ты, Русь! Золотые просторы,
Неба купол в рассветном огне.
Синь какого небесного взора
В этом свете мерещится мне?

Словно после безудержной пьянки
Этой ночью ревели ветра,
А мне чудилась песня тальянки,
И звала, и гнала со двора…

Выйду в поле походкой нетвёрдой,
Целовать буду в бархатный нос
Лошадиную Месяца морду,
Всё жующую звёздный овёс…

Над осенним студёным затоном
Листьев кружит весёлая рать…
До зари с леденеющим клёном
Буду, крепко обнявшись, стоять.

А с утра над пустыми полями
Синью вздыбится неба река,
И по ней золотыми кудрями
Разлетятся гурьбой облака,

Отопрутся небесные сени,
Брызнет небо волной голубой.
Улыбнётся Серёжка Есенин
Белокурой тряхнув головой.

01:29 

Сергей Есенин Не напрасно дули ветры Не напрасно дули ветры, Не напрасно шла гроза.

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Сергей Есенин Не напрасно дули ветры
Не напрасно дули ветры,
Не напрасно шла гроза.
Кто-то тайный тихим светом
Напоил мои глаза.

С чьей-то ласковости вешней
Отгрустил я в синей мгле
О прекрасной, но нездешней,
Неразгаданной земле.

Не гнетет немая млечность
Не тревожит звездный страх.
Полюбил я мир и вечность
Как родительский очаг.

Все в них благостно и свято,
Все тревожное светло.
Плещет рдяный мак заката
На озерное стекло.

И невольно в море хлеба
Рвется образ с языка:
Отелившееся небо
Лижет красного телка.



00:12 

ОМАР ХАЙЯМ Будешь в обществе гордых учёных ослов, Постарайся ослом притвориться без

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
ОМАР ХАЙЯМ
Будешь в обществе гордых учёных ослов,
Постарайся ослом притвориться без слов,
Ибо каждого, кто не осёл, эти дурни
Обвиняют немедля в подрыве основ.


00:40 

Жемчужников Алексей Михайлович ЛИТЕРАТОРЫ-ГАСИЛЬНИКИ "Свободе слова, статься

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Жемчужников Алексей Михайлович ЛИТЕРАТОРЫ-ГАСИЛЬНИКИ
"Свободе слова, статься может,
Грозит нежданная беда"...
Что ж в этом слухе их тревожит?
Что ропщут эти господа?
Корят стеснительные меры?
Дрожат за русскую печать?
Движенье умственное вспять
Страшит их, что ли?.. Лицемеры!..
Великодушный их порыв
Есть ложь! Они, одной рукою
Успешно жертву придушив,
На помощь к ней зовут другою...
Храни нас бог от мер крутых,
От кар сурового закона,
Чтобы под вечным страхом их
Народа голос не затих,
Как было то во время оно;
Но есть великая препона
Свободе слова - в нас самих!
Сперва восстанем силой дружной
На тех отступников из нас,
Которым любо или нужно,
Чтоб русский ум опять угас.
Начнем борьбу с преступным делом
И не дозволим впредь никак,
Чтобы свободной мысли враг,
С осанкой важной, с нравом смелым,
Со свитой сыщиков-писак
И сочиняющих лакеев,
Как власть имеющий,- возник
Из нас газетный Аракчеев,
Литературный временщик...
Тому едва ли больше году
(Ведь бесцензурная печать
Уже нам мыслить и писать
Дала, так думалось, свободу!),
Когда б я, дерзкий, захотел
Представить очерк даже слабый
Народных язв и темных дел
На суд сограждан,- о, тогда бы
Какой я силой мог унять
И клевету, и обвиненья?
Чем опровергнуть подозренья?
Какие меры мог принять,
Чтобы писака современный
В какой-нибудь статье презренной,
Меня "изменником" назвав,
Значенье правды не ослабил;
Чтоб он моих священных прав
Быть "русским" ловко не ограбил;
Чтоб уськнуть он не смел толпу,
Иль крикнуть голосом победным
С сияньем доблести на лбу,
При сочетаньи с блеском медным;
Чтоб у него отнять предлог
Для намекающей морали;
Чтобы того, что уж жевали,
Он пережевывать не мог;
Чтоб он газетной этой жвачки
Не изблевал передо мной
Ни из-за денежной подачки,
Ни хоть "из чести лишь одной";*
Чтоб он, как шарят по карманам,
Не вздумал лазить в душу мне
И, побывав на самом дне,
Представить опись всем изъянам;
Чтоб даже бы не рылся там
Для похвалы, что все, мол, чисто,
Но в ней потом оставил сам
Следы и запах публициста?..
Теперь как будто для ума
Есть больше воли и простора,-
Хоть наша речь еще не скоро
Освободится от клейма
Литературного террора...
Несли мы рабски этот гнет;
Привыкли к грубым мы ударам.
Такое время не пройдет
Для нашей нравственности даром...
И если мы когда-нибудь
Поднимем дружно чести знамя
И вступим все на светлый путь,
Который был заброшен нами;
И если ждет нас впереди
Родного слова возрожденье,
И станут во главе движенья
С душой высокою вожди,-
Все ж не порвать с прошедшим связи!
Мы не вспомянем никогда
Ни этой тьмы, ни этой грязи
Без краски гнева и стыда!..
____________
* "Из чести лишь одной я в доме сем служу".
Так в одной рукописной поэме объясняет служанка
позор своего общественного положения.
(Примеч. автора.)
1870


00:24 

Майкл Мюррей Бог, зло и страдания животных http://mirovid.profiforum.ru/t87-topic#1

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!
Майкл Мюррей Бог, зло и страдания животных
Введение

Когда мне было одиннадцать лет, меня взяли на выходные в курортное местечко в Кэтскильских горах в штате Нью-Йорк. Вечером, когда мы устали от купанья и игр, мои родители повели нас в маленький захудалый зоопарк. Многие животные в этом уникальном зоопарке были предоставлены самим себе и бродили повсюду, устраиваясь на скамейках или на слякотных тропинках, протоптанных между тротуарами. Некоторые из них спали, набив желудки всякой пищей, которую приносят с собой посетители зоопарка. Но не всем животным, конечно, было позволено гулять свободно, И это хорошо. Никому не интересно, повернув за угол, наткнуться на лежащего на парковой скамейке тигра! Тигры, слава Богу, были заключены в небольшую квадратную клетку с бетонным полом и двумя лоханями из нержавейки в углу для пищи и воды. Они расхаживали взад и вперед, как маятники, ступая своими огромными мягкими лапами с подшерстком по твердому полу. Я помню, что думал, как, пожалуй, думаем мы все, глядя на животных в таких условиях: как печально, что эти несчастные прекрасные создания не могут гулять в своей природной среде с той же грацией, с какой они это делают в замедленных телевизионных клипах.
Конечно, только самые сентиментальные из нас остаются в плену подобных мыслей надолго. Каковы бы ни были страдания тигра в неволе, природная среда безусловно не так милосердна, как эта искусственная. Большинство животных в своем естественном состоянии рождаются с риском для жизни, живут в постоянной опасности и умирают ужасной смертью. Хотя все мы содрогаемся при виде человеческой жестокости по отношению к животным, нам не меньше следует содрогаться при виде многого другого в дикой природе: паразитов, болезни и смерти, больных китов, сотнями выбрасывающихся на берег, зебр, заваливаемых львами, тюленей, раздираемых челюстями акул. Как однажды заметил американский президент Теодор Рузвельт: «Насильственная смерть, смерть от холода, смерть от голода - все это естественный конец для величественных и прекрасных созданий дикой природы. Сентиментальные люди, лепечущие о мирной жизни природы, не понимают ее абсолютной безжалостности»1.
Страдания животных в мире природы во все времена, но не часто беспокоят христиан. На протяжении всей истории христианской мысли большинство утверждало, что эти страдания являются следствием грехопадения Адама или наказанием за него. Однако в XIX в., когда с очевидностью стадо понятно, что животные существовали и до людей, такие объяснения зазвучали фальшиво. С публикацией же дарвиновского «Происхождения видов» в 1859 г. это беспокойство только усилилось. Хотя большинство христиан в то время примирилось с таким пониманием творения, которое требовало лишь менее буквального понимания книги Бытия, утверждение, что сложность и многообразие организмов лучше всего объясняется мутациями фенотипа и естественным отбором, произвело эффект разорвавшейся бомбы и на читателей Дарвина, и, как следствие, на него самого. Дарвинизм не только принял точку зрения, согласно которой животные со всей их дикой жизнью, болью и смертью, существовали до человека, но объявлял эту их жизнь, боль и смерть орудиями творения. Таким образом, оказалось, что само устройство тварного порядка содержит механизм творения, чреватый злом в своей основе.
Через полвека после публикации «Происхождения видов» защитникам христианства, принявшим эволюционное объяснение биологического происхождения видов, пришлось решать вопрос: как объяснить всеобщий характер страдания и смерти животных, которых требует дарвиновская точка зрения? Сам Дарвин объяснял эту проблему тем, что почти неизбывные страдания миллионов низших животных явно несовместимы с существованием творца «неизбывной» благости-. Эти чувства побудили Дарвина произнести свою остроту, ставшую знаменитой: «Какую книгу мог бы написать служитель дьявола о никчемных, нелепых, низких и очень жестоких делах природы!»
Многие христианские мыслители того периода пытались примириться с дарвиновской картиной мира, указывая на те стороны его теории эволюции, которые говорят скорее о мудрости, силе или заботе Провидения. Например, многие указывали на то, что биологический мир, несмотря на неприятные побочные следствия, был все же сотворен так, чтобы способствовать постепенному появлению созданий, все более соответствующих образу Творца, и что это движение увенчивается самим человеком. Другие видели в творении живых существ посредством «естественного закона мутации и отбора» свидетельство мудрости Творца - наподобие того, как используемые В промышленном производстве машины свидетельствуют об изобретательности их конструкторов. Популярный в XIX в. проповедник Генри Уорд Бичер отмечал в своей проповеди в 1885 г., что, глядя на восточный ковер ручной работы, мы можем сказать о ковровой фабрике:
«Конечно, и рисунок прекрасен, и женщины, которые сплели его, искусны, сомнений нет. Но посмотрим на ткацкий станок, на котором не вручную, долгим и нудным трудом созданный ковер, но ковер бесконечной длины, сделанный машиной... Теперь встаёт вопрос: разве это не свидетельство замысла, по которому эти женщины делали такую работу, и разве это не свидетельство высшего замысла, по которому мужчина сделал такую машину..., которая выполняет ту же работу в тысячу раз лучше человеческих пальцев?»"'
Как подытожил свои чувства Бичер, «замысел оптом внушительней замысла в розницу»4.
Богатые промышленники, заполнявшие скамьи бруклинской церкви, наверное, кивали головами в знак одобрения проницательных, если не сексистских, слон Бичера. Но другие сочли такого рода рассуждения совершенно неудовлетворительными. При всей проницательности такие попытки объяснения не помогли понять, почему процесс эволюции должен сопровождаться явными ужасами. Именно эта невозможность объяснения заставила философа бостонского университета Бордена Боуна воскликнуть в отчаянии:
«Если эволюция является законом жизни, то настоящее без сомнения должно быть несовершенным по отношению к будущему, а прошлое - к настоящему.. [Но это| не отвечает на вопрос, почему бы этому npoгpeccy не совершаться меньшей ценой труда, борьбы и боли. Поистине, это равносильно тому, чтобы сказать, что о системе следует судить по ее результату, считая результат хорошим. То, что эволюция как-то умаляет ответственность Бога за зло, выглядит несколько инфантильно... Почему бы не отказаться от боли как средства? Почему бы не сделать все совершенным сразу? Может быть, все хорошо, но если в корне всего - всемогущая благость, почему же – не совершенно?
Это соображение привело многих к заключению, что цели Бога в природе, словами Бичера, - выше нашего понимания и что «ни в Природе, ни в Проведении Его пути не похожи на наши».

Страдания животных и теодицея

Вопросу о страдании животных и благости Бога уделяется поразительно мало внимания в современной философии. Это удивительно по множеству причин. Во-первых, сторонники развития теории эволюции за последние сто или около того лет сделали некоторые неуклюжие попытки объяснить страдание животных еще более трудными для оправдания. Например, точка зрения, по которой мутация и отбор являются неизбежным инструментом обеспечения биологического прогресса, отвергается. Точку зрения, согласно которой развитие эволюции имеет какой-либо телеологический характер, тоже мало кто защищает. Более того, современные критики теизма, обра-щаясь к страданиям животных, сделали заметную уступку атеизму за счет укрепления аргумента от зла. Излагая этот аргумент, Уильям Роу приводит в качестве главного примера оленя, горящего в лесном пожаре, а стало быть, медленно умирающего в одиночестве в лесу от невыносимой боли. Какой Бог, спрашивает он, может допустить не неизбежное страдание животного, которое не несет моральной ответственности, если это страдание не служит никакой цели? В своем докладе я попытаюсь развить один тип объяснений страдания животных, дабы показать, что, насколько нам известно, есть по крайней мере некоторые морально допустимые причины, по которым Бог дозволяет таковое.

Теодицея страдания животных

В XVII в. некоторые христианские мыслители, а именно Декарт и Мальбранш, попытались устранить озабоченность, возникающую в связи с совместимостью благости Бога и допускаемыми Им страданиями животных: они отрицали тот факт, что боль и страдания животных реально существуют. Некоторые христианские мыслители недавнего времени попробовали возродить эти картезианские доводы. Кое-кто найдет эту нео-картезианскую позицию близкой для себя; большинство этого не сделает. Признаться, я думаю, что большинство согласится с бывшим спичрайтером Джорджа Буша, ныне - защитником животных, Мэтью Скалли, который пишет: «Представление о том, что животные не испытывают физической боли, сравнимой с нашей, как замечает Стивен Р.Л.Кларк, «никогда никого не удовлетворяло как бесплодное». От такого утверждения можно раз и навсегда отказаться как от вздорного... Современная наука подтверждает то, что человечество допускало всегда, а именно, что животные страдают, что они несомненно имеют чувства и бесспорно являются существами сознающими. Это не выражение чувств. Это не идеологическое заявление. Это ни признание, ни отрицание какого-либо религиозного или философского догмата. Это факт, объективная реальность, познанная нами как нельзя лучше. Три века вслед за Декартом плач животных уподобляли «сломанной машине», но ни один серьезный человек больше не может так считать»7.
Конечно, мы все хотим быть серьезными людьми. Поэтому, если мы принимаем наставление Скалли со всей его ответственностью, мы должны склониться к тому, что страдание животных допустимо как средство обеспечения превосходящего блага либо для самого животного, либо для блага творения в глобальном смысле, либо для того и другого. Отпущенное время не позволяет мне осветить различные мнения, исходящие из перечисленных подходов к решению проблемы. Поэтому позвольте мне остановиться на рассмотрении только одного взгляда на благо, а именно того, по которому допустимое страдание приносит пользу самим животным. Предположим, например, что, вопреки нашим первоначальными ожиданиям, возможность боли и страдания у животных есть безусловное благо для них самих. Это звучит как весьма маловероятное допущение. Разрешите мне, обосновывая ее, для начала обратиться к другой теме.
В конце 1940-х гг. доктор Пол Бранд был нанят на работу в Индию для оказания помощи больным проказой или болезнью Хансена. Болезнь Хансена имеет бактериальный характер, вследствие чего здоровье человека подтачивается всю жизнь. По мере развития болезни больных одолевает паралич: отказывают в движении пальцы, а затем и все конечности, и это сопровождается потерей чувства боли. В результате паралича руки многих больных деформируются и имеют вид бесполезных клешней, составляя клинический признак этой болезни. Бранд начал искать способы устранения последствий паралича и восстановления работы рук и ног своих больных. Однако он обнаружил, что дегенерация тканей конечностей повышается по мере увеличения степени их функциональности.
Почти все пациенты Бранда были изолированы в лепрозории, где они жили и лечились, как правило, без всякой надежды выйти оттуда. Бранд описывает одного пациента, Садана, который поступил в лепрозорий с сильно деформированными болезнью руками и ступнями. С помощью серии операций на руках врачам удалось существенно восстановить их функциональность. Садан даже вернулся к работе наборщика. Но не смотря на эти успехи, состояние стоп Садана значительно ухудшилось. Несколько врачей порекомендовали ампутировать стопы до щиколоток с целью остановить прогрессирующую дегенерацию, сопровождающуюся распространением инфекции, которая грозила перекинуться на все его тело. Бранд продолжал лечить стопы Садана, укороченные уже наполовину и покрытые воспаленными язвами от округлых культей до пяток. Но несмотря на регулярные смены повязок и активное использование антибиотиков состояние больного ухудшалось.
Бранд описывает решающее посещение Садана, когда тот вер¬нулся в клинику, чтобы в десятый раз задень поменять повязку. Вследствие нарушенной болезнью способности чувствовать боль Садан сидел спокойно, пока Бранд снимал окровавленные зараженные бинты. Окончательно убедившись, что Садан никогда не восстановится из своего ужасного состояния, он дал согласие на ампутацию, реко¬мендованную ранее. Бранд перевязал ступни Садана и, наблюдая, как тот спускался по лестнице и переходил дорогу, заметил нечто важное. При том, что Бранд потратил полчаса на санацию сильно воспаленной раны на его культе, Садан шел без малейшего признака хромоты. Во время всего курса лечения он продолжал ходить, опирая весь свой вес на поврежденные ткани, которые они с такой тщательностью лечили.
Садан мог делать это только потому, что болезнь ли шила его способности чувствовать боль в ступнях. Любой другой вообще не смог бы ходить на столь изуродованных ступнях. Однако Садан, не ощущая увечья, которое он усугубляет с каждым шагом, продолжал стирать в кровь воспаленную и зараженную кожу, травмировать мышцы и кости в своих беспощадных туфлях.
Бранд предположил и потом убедительно показал, что инфильтрация и дегенерация тканей у больных болезнью Хансена происходит вследствие повреждений, неосознанно наносимых себе больными из-за неспособности чувствовать боль.
Живые ткани могут расти и реагировать на повреждение так, чтобы не допускать дальнейшей дегенерации, либо регенерироваться, либо и то, и другое. Всё это требует от организма способности распознавать вредные (т.е. потенциально разрушительные) воздействия и соответственно реагировать на них. Одним из наиболее важных защитных механизмов является воспаление. Когда ткани подвержены сильному вредному воздействию, например, через ушиб бейсбольным мячом, организм сначала реагирует воспалением в ушибленном месте. Это способствует не только большому притоку крови к пораженному месту, а тем самым повышению доступа кислорода к тканям и насыщению им неповрежденных клеток, но и увеличению давления на болевые точки или «ноцицепторы». которые соответственно делают ткани чувствительными. В результате большей чувствительности мы - когда это же место подвергается дальнейшему вредному воздействию - ошушаем боль сильнее. В итоге мы стремимся больше защитить поврежденные ткани, что позволяет им регенерироваться.
Именно эта реакция заставляет нас хромать при повреждении тканей на ноге. Рана, вызванная воспалением, делает поврежденное место особенно чувствительным, побуждая нас изменить походку, дабы не увеличивать давления на ткани. Этой-то реакции и не было у Садана. что мешало его излечению.
Теперь вернемся к нашей главной теме. Соображения такого рода объясняют одну очень распространенную нашу реакцию и подкрепляют ответ на вопрос: «Почему Бог дозволяет своим тварям чувствовать боль?» Эта распространенная реакция указывает на то, что боль, удерживающая нас от травмы, чрезвычайно полезна. Если бы не боль, мы не отдергивали бы руку от пламени или не прекращали режущего действия ножа.
Тогда вполне возможно, что боль и страдания животных дозволены Богом, ибо таковые необходимы живым организмам для выживания в естественной среде, управляемой физическими законами. Если Богу было угодно сотворить животных в первую очередь, то хорошо, что они подвержены боли.
Конечно, можно спросить, почему мы должны считать, что. во-первых, создавать физические организмы - хорошо, и, во-вторых, что существование таковых в управляемой законами среде - тоже хорошо? Если мы сможем ответить на эти основные вопросы, нам потребуется подумать о следующем: можно ли как-то иначе, без боли и страдания способствовать сохранению целостности организма животного? Этому последнему вопросу я хотел бы уделить большее внимание. Поговорим, однако, кратко о первом, отложив на время второй.
Размышляя о догмате творения, христианские мыслители утверждают, что Бог творит по причине избытка Своей благости. Это позволяет Богу создавать существа, которые причастны божественной благости и проявляют эту благость в полной мере. В христианской традиции принято утверждать, что эти две цели достигнуты, по крайней мере, частично, многообразием творения. Таким образом, многообразие творения - по сути хорошая его черта, поскольку в нем в полной мере проявляется благость Бога. Так св. Фома, пишет:
«Он создан все, чтобы передать Свою благость тварям и отобразиться в них; и оттого что Его благость не могла отобразиться только в одной твари. Он создал много разных тварей, дабы что-то не хватающее в одной для отображения благости Его дополнилось другим. Ведь благость, которая в Боге проста и одинакова, в тварях сложна и разделена, отсюда вселенная в целом совершеннее соучаствует в благости Божией и отображает ее лучше, чем какая-либо одна тварь»8.
Для св. Фомы это значит, что наличие творений всякого рода, например бестелесных разумных существ (ангелов), разумных телесных (людей), неразумных телесных (растений и животных) и т.д. - хорошо.
Христиане, таким образом, утверждают, что творение, обнаруживающее разнообразие всего и, возможно, границы все лучшего, соответствует совершенному и любящему Богу. Если в этих границах мы находим организмы живые, чувствующие и телесные, было бы хорошо, чтобы эти организмы чувствовали боль как механизм защиты своей телесной целостности.
Как отмечалось выше, для такого объяснения зла очень важно, чтобы было также некоторое обоснование нахождения этих организмов в управляемом естественными законами мире. Ибо если у мира нет причин быть «систематичным», Бог мог бы предотвратить повреждение падающей с дерева белки, сделав почву просто более эластичной, сделать так, чтобы ткани организмов, дегенерировав, мгновенно и чудесным образом регенерировались.
Исходя из допущения, что есть основополагающие причины для сотворения живых, телесных и чувствующих организмов в управляемой законами среде, у Бога есть веская причина наделить животных чувством боли, пока нет другого способа сохранять их телесную целостность, требующего меньшей боли и страдания или вообще не требующего их.
Я предполагаю, что большинство людей склонно считать, что такое сохранение вообще возможно без боли и страдания. В конце концов, мы можем вообразить роботов, способных выявлять вредные воздействия среды. Более того, представляется, что Бог мог бы создать организмы с механизмом, умеющим подавать сигналы об угрожающих воздействиях, избавив этот механизм от причинения боли. Наверное, все, что нам потребовалось бы, это что-то вроде внутреннего аналога пожарной тревоги. Свистки и сигналы включались бы в нашей голове, давая знать: «Опасность! Действуй!»
Без сомнения, мы могли бы представить себе роботов, способных распознавать опасности в окружающей среде и предупреждать о них. Но мы сейчас полагаем, что нео-картезианская позиция ложна, т.е. мы считаем, что создание Богом телесных, чувствующих организмов — благо. Исходя из последнего, могут ли эти организмы выживать без механизма, вызывающего боль?
Допустим, ответ будет положительным по следующим причинам. Первая из них, по которой боль адаптивна, состоит в том, что боль вызывает соответствующее предохранительное поведение. Безусловно, такое поведение можно было бы сделать чем-то вроде рефлекса. Если бы Бог сотворил неразумных животных такими, то даже при наличии у них ощущений не потребовалось бы выражать адаптивное поведение - ассоциируемое нами, как правило, с болью, с соответствующими состояниями чувствительности. И хотя животные — не роботы, тезис, согласно которому некоторые виды их поведения не опосредованы выражением сенсорности, всё равно спра¬ведлив10. Так предотвращение боли во многом сходно процессу дыхания или пищеварения.
Но есть и другие серьезные причины, по которым по крайней мере некоторые виды поведения, обусловленные болью, не могли бы благополучно изменяться на ее действие чисто рефлективного типа. Часть из них заключена в том, что адаптивность поведения, обусловленного болью, нередко зависит от обстановки. Вероятно, в каких-то обстоятельствах я осторожен, обращая внимание на определенного сорта вредное воздействие окружающей среды.
Если я наступлю на гвоздик, мне, прежде чем идти дальше, нужно остановиться и вытащить его из ступни. Но мы, безусловно, не хотим, чтобы такое поведение срабатывало в виде рефлекса. В конце концов, если за мной гонится большой, голодный медведь, а я наступаю на гвоздик, мне лучше бежать дальше! Жестко выстроенное поведение, вызванное болью, будет отвлекать от необходимой гибкости адаптации к сложным условиям окружающей среды, с которыми сталкиваются организмы.
Наверное, нам следует согласиться с этим, чтобы показать, как хорошо, что болевое поведение опосредовано порой сознательными реакциями того или иного рода. Но это еще не объясняет, почему болевые состояния обладают элементом нежелательности, иными словами, почему боль должна травмировать. Мы можем предположить, что польза от нее такова: если бы болевые состояния не травмировали, они не вызывали бы такого выраженного или целенаправленного предохранительного поведения. Но на это можно ответить, что если это так, то этот факт можно отнести к плохому замыслу Бога. Вероятно, Бог мог бы внушить сильно выраженное и целенаправленное предохранительное поведение, которое приносило бы огромное удовольствие. Или мог бы сделать так, чтобы акты сознания, сопровождающие вредные воздействия среды, были бы по своему характеру познавательными, ведущими животное, скажем, к убеждению: «Если я не действую, я рискую серьезно повредить свою стопу».
Интересно, что у нас есть все основания считать такие альтернативные механизмы в конечном счете не действенными. Об этом свидетельствует тот факт, что эксперименты по реконструированию человека с целью развернуть такие стратегии не удались. Пол Бранл, упомянутый выше врач, который работал с пациентами, пораженными болезнью Хансена, попытался ослабить дегенеративные последствия болезни, сконструировав перчатки и носки, соответствующим образом реагирующие на проявление чрезмерного давления. Так, если пациент слишком сильно сожмет железку, схватит колючую ветку или наступит на гвоздь, преобразователи на аппарате дадут сигнал о потенциально травматическом воздействии. Я приведу с подробностями выдержки из описаний результатов исследования Бранда:
«Мы много говорили о сохранении «в боли хорошего без плохого», что означало конструирование предупредительной системы, которая не причиняла бы боль. Сначала мы попробовали приспособление наподобие слухового аппарата: он должен был жужжать при ощущении нормального давления, звенеть - в легкой опасности и издавать пронзительный звук, обнаружив реальную опасность. Но когда пациент с поврежденной рукой слишком сильно закручивал штопор, то раздавался громкий предупредительный сигнал, а он просто игнорировал его..., и продолжал поворачивать штопор. Мерцающий свет не годился по той же причине. Пациентов, воспринимавших «боль» только абстрактно, невозможно было убедить доверяться искусственным ощущениям. Или им просто наскучивали сигналы, и они игнорировали их. Нас отрезвило осознание того, что пока мы не снабдим прибор качеством обязательности, наша замешающая система работать не будет»".
Эти выводы дают нам достаточное основание полагать, что та «боль», которая не причиняет боли, не будет стимулировать необходимую поведенческую реакцию»12.
Что же ответить на возражение, что если чувствующие организмы на самом деле не реагируют соответствующим образом на вредные воздействия окружающей среды, которые не причиняют им боли, то это само по себе является неизбежным дефектом творения? Почему чувствующие организмы не обращают соответствующее внимание на сигналы другого рода, говорящие об угрозе телесной целостности". Почему Бог не мог сделать эти организмы соответствующим образом реагирующими на безболевое вредное воздействие среды? Неочевидно, что мы можем знать, как отвечать на такое возражение, даже если бы и был какой-нибудь хороший ответ на него. Ведь, насколько нам известно, ощущения не могли бы играть соответствующей роли, не воспринимайся они как очень нежелательные, какими мы в действительности и воспринимаем болевые состояния.

Заключение

На рубеже XIX-XX вв. немногие считали, что христиане дарвинистского толка дали убедительные объяснения страданиям животных. Эти настроения хорошо подытожены Джоном Фиске, последователем Спенсера, который писал:
«Схему, позволяющую тысячам поколений жить и умирать в страдании, нельзя... избавить от... обвинения в беспомощности или в злонамеренности... Невозможно назвать благим Существо, которое, существовав до воспринимаемой вселенной и создав ее от полноты своего бесконечного могущества и предвидения, наделило ее такими свойствами, при которых ее материальное и моральное развитие должно было неизбежно сопровождаться страданием многих миллионов чувствующих созданий, за существование которых их Создатель в конечном счете один несет ответственность»13.
Фиске и подобные ему скорее всего просто ошибаются. Я бы сказал, «насколько нам известно», Фиске ошибается. Творение - достаточно многообразное, чтобы надлежащим образом проявлять величие Бога, - может быть таким, в котором есть по крайней мере некоторые физические чувствующие организмы. А если так, то вполне возможно, что у этих организмов должна быть способность испытывать нежелательные состояния как способ избегать вредных воздействий среды и сохранять целостность своего организма.


16:01 

Вершина гуманизма – делать из обречённых на вымирание людей дебилов, чтобы они не стр

Только тот не онанист, кто в натуре - РЕАЛИСТ!

Вершина гуманизма – делать из обречённых на вымирание людей
дебилов, чтобы они не страдали от предчувствия приближающейся смерти.




ДУМАТЬ ПОДАНО!

главная